Читаем Спящий Страж полностью

Чем дальше тележка отъезжала от костра, тем чаще в памяти всплывали леденящие кровь байки. Со дна сознания поднялась вереница давно забытых историй, после которых с трудом удавалось заснуть. Про ходы под метро, где чертовщина завелась задолго до Катастрофы. Про души умерших, нашедшие последнее пристанище в трубах. Про заблудившихся в переходах детей, что просили подвезти, а после караванщиков находили без капли крови. Про громадную тварь, которой надо хлопать, чтобы прогнать восвояси. И про многое-многое другое.

Очень скоро забулдыга напротив перестал казаться хоть сколько-нибудь опасным. Ведь истинное зло таилось там, во тьме. Например, за той обшарпанной дверью с дырками от пуль. Или в раскопе, кое-как залитом цементом и утыканном арматурой. Почему его поспешили закрыть? Что вылезло оттуда? Успели ли его убить, или чудище сбежало и прямо сейчас провожает дрезину голодным взглядом?

В спину вонзились колючие ледышки. Арина попыталась обернуться, но не смогла – страшно. Старожилы советуют не пялиться в бездну, иначе бездна заметит тебя, как маяк в ночи. И поторопится погасить отвратный ей свет.

– Ты живой? – прохрипел Псина.

– А? – Кроха вздрогнула.

– Вроде едешь, а вроде спишь. Запомни – никогда не дрыхни в туннелях. Ни-ког-да.

– Почему?

– По кочану. Тебя что, мама не учила старших слушать? Впрочем, хочешь сам узнать – вперед и с песней.

– Спасибо. Запомню.

– Спасибо, – спутник сморщился. – Кто тебя так говорить научил: спасибо? Благодарю, епт. Ты же с нормальным человеком катишь, базарь правильно!

– Благодарю…

– Вот и молодец. Хороший ты парень. Вежливый. Люблю таких.

Он странно улыбнулся, и девушка предпочла замолчать. Но стоило голосам стихнуть, как по ушам вновь ударили жуткие звуки. Кроха старательно вслушивалась, но так ничего и не разобрала. Нечто среднее между далеким гомоном, приглушенным шелестом, треском радио и монотонной капелью. Шипящий лязг доносился отовсюду, то затихая, то накатывая с новой силой.

– Не крути башкой. Это шум с той стороны.

– Откуда? – удивленно пролепетала Арина, чуть не забыв басить.

– Оттуда. Кое-кто думает, что метро разделилось на две части. На одной – мы, а на другой все так же, как в самом начале войны. Ходят поезда, люди стоят на платформах. Последние минуты их унылых жизней повторяются раз за разом, год за годом, а они даже не знают, что давно мертвы. Иногда призраки прорываются в наш мир. И упаси господь встретиться с ними. Упаси господь.

– Это правда?

– Хер знает, – Псина пожал плечами. – Но шумит же что-то.

Глаза заслезились, пальцы намертво впились в рукоять. Бедняга оцепенела и боялась даже дышать.

– Да ты не ссы, малой. Я десять лет туда-сюда мотаюсь и ничего такого не встречал. Но все бывает в первый раз, хе-хе.

Девушка попыталась успокоиться и думать о чем-нибудь хорошем, но так и не нашла, о чем. Отец невесть где, впереди невесть что, а тут еще этот проныра со своими страшилками. Чтобы не поддаться панике, начала фантазировать, как вместе с Егором выберутся на поверхность и надают мутантам по рогам. А после отыщут лекарство и спасут папу. Жаль, что такое возможно только в детских книжках. А мир вокруг если и похож на сказку, то на самую жуткую.

– Знаешь, почему в туннелях нет света? – невзначай спросил попутчик.

– Почему?

– Лампы постоянно перегорают. Меняй – не меняй, следи – не следи… Метро не любит, когда в него лезут без уважения. И жестоко карает всех, кто не живет по его понятиям.

– Ясно, – дрожащим голосом ответила Кроха.

Фонарь моргнул раз-другой и погас. Сердце дернулось так, что в затылке закололо.

– Тьфу ты! Кати, малой, а я подзаряжу. Найти бы его еще… дерьмо на палочке. А, во!

Псина заскрипел динамо-машиной. Темень стояла кромешная, все звуки стали гораздо громче. Арина могла поклясться, что тихий девичий голосок шепнул прямо на ухо: «Беги!..». А вскоре что-то мягкое и холодное коснулось щеки.

Захотелось бросить все и бежать, куда попало, лишь бы не сидеть в окружении невидимой нечисти. Пытаясь вырваться из цепких лапок страха, девушка изо всех сил навалилась на рычаг. Только бы скрипы, стуки и скрежеты заглушили потустороннюю какофонию.

– Гони, пацан, гони! – прикрикнул дикий. – Ох, ты ж, ё…

– Что там?!

Торгаш сидел напротив и отлично видел все позади беглянки.

– Не оборачивайся! Паря, не вздумай обернуться!

– Да что там?! – взвизгнул «паря».

– Резче! – не своим голосом рявкнул барыга. – Еще быстрее! Топи, как в последний раз!

В висках гудело, под веками плавали разноцветные пятна. Легкие рвало на каждом вдохе, в селезенку словно вонзили нож, плечи жгло огнем. Но Кроха продолжала дергать рычаг, как в припадке. Откуда только силы брались.

– Давай! – верещал челнок. – Еще немного! Еще чуть-чуть!

Вдали забрезжили рыжие отсветы. Костер! Тут, как по волшебству, зажегся фонарь.

– Все, пацан. Выдыхай. Мое уважение.

Она свесилась за борт и сжалась в приступе рвоты. Казалось, вот-вот выблюет всю требуху. Когда спазмы унялись, откинулась на спинку и безучастно уставилась в потолок. Поставь на грудь бутыль молока – и вышло бы масло.