Галерея, представлявшаяся узкой из-за своей длины, тянулась с юга на север. Коричневая ковровая дорожка покрывала деревянный пол. В дальнем конце галереи из-под арочного проема вверх уходила еще одна лесенка, ведущая в Синюю гостиную. Свет проникал в помещение сквозь три больших окна-фонарика, расположенных в глубоких нишах.

Рядом стояли курительные столики, кресла модной расцветки и стеллажи с книгами. Но самое сильное впечатление здесь производили портреты предков Деверо, поразительно живые и яркие, полностью занимавшие западную стену. Дневной свет за окнами начинал меркнуть; казалось, и здесь Царило безлюдье.

И тут Холден застыл на месте, услышав голос, молодой и такой жалобный, что сжималось сердце. Его обладатель, очевидно, полагал, что он здесь один; он бормотал негромко, но звук отчетливо разносился под высокими сводами.

– Господи, помоги мне! Пожалуйста! – молил жалобный голос. – Пожалуйста, Господи, помоги!

Слова звучали немного наивно, но с подкупающей искренностью. В алькове среднего окна, низко опустив голову и прикрыв лицо руками, скорчился в кресле худощавый длинноногий юноша в спортивном костюме.

Глава 8

Холден, крадучись, снова спустился по лестнице. Когда кто-нибудь, не важно, по какой причине, ищет уединения, чтобы излить свои чувства, не стоит демонстрировать ему, что его исповедь подслушана.

Поэтому майор выждал несколько секунд в комнате с фресками, прежде чем, нарочито громко покашливая, поднялся по лестнице и медленно двинулся вдоль ряда портретов, пристально следивших за ним со стены.

Худощавый длинноногий юноша лет девятнадцати-двадцати теперь откинулся на спинку кресла и сидел прикрыв глаза ладонью, словно от яркого света, и глядя на поле сквозь окно алькова.

– Здравствуйте! – произнес Холден, остановившись рядом с ним.

– Добрый вечер, сэр!

Автоматически, как встает школьник при появлении в классе учителя, юноша попытался вскочить, но Дональд, улыбнувшись, жестом остановил его:

– Моя фамилия Холден. А вы Рональд Меррик, не так ли?

Юноша удивленно смотрел на Дональда. Выражение душевной муки, еще несколько мгновений назад искажавшее лицо незнакомца, бесследно исчезло.

– Точно, – ошеломленно подтвердил он. – А откуда вы знаете?

– Просто догадался. Хотите сигарету?

– Сп… спасибо.

И в этот момент Холден понял, что обрел союзника, потому что этот молодой человек инстинктивно признал в нем родственную душу, учителя, достойного уважения и доверия.

– Скажите, сэр, – юный Меррик торопливо чиркнул спичкой? – вы до войны не работали в Лаптоне?

– Работал, – кивнул Дон.

– Значит, это о вас рассказывал Том Клаверинг! И… подождите-ка!.. Вроде бы Дорис слышала от Силии, – его глаза загорелись, – что вы служили в МИ-5? Неужели в разведке?

– Совершенно верно.

Темноволосый симпатичный Рональд, чья внешность заставляла вспоминать героев Байрона, был не лишен лоска. Холден внимательно наблюдал за юношей, пока тот курил, сидя в кресле, в старом спортивном костюме с кожаными заплатами на локтях. У Меррика было лицо художника и руки художника, а в душе кипела неудовлетворенность, присущая художникам, однако волевой подбородок указывал на сильную натуру, как и жесткий разворот плеч.

– И вам приходилось жить под чужим именем? – Восхищенный молодой человек зачарованно смотрел на Дональда. – И прыгали с парашютом?

– Иногда и такое случалось, – улыбнулся Дон.

– Вот это да! – восторженно выдохнул Рональд Меррик, и его тело напряглось. Вероятно, в его воображении собственная несчастная судьба казалась жалкой противоположностью этой блестящей и увлекательной игре, состоящей из переодеваний, погонь, прыжков с парашютом и лихого одурачивания офицеров гестапо, какой обычно выглядит жизнь разведчиков в захватывающих боевиках.

И вдруг, в отчаянии ударив кулаком по подлокотнику, Рональд выпалил:

– Скажите, сэр, ну почему жизнь такая?.. Такая…

– Мерзкая штука? – подсказал Холден.

– Да, именно, – немного удивленно подтвердил Меррик.

– Потому что она часто такая и есть, Ронни, – вздохнул майор. – Я тоже иногда размышляю об этом.

– Вы?!

– Да. Все зависит от обстоятельств.

Ронни долго рассматривал кончик дымящейся сигареты, потом прокашлялся и спросил:

– Скажите, сэр, вы знакомы с Дорис Локи?

– Да, я давно ее знаю, – откликнулся Рональд.

– И конечно же знакомы с… – лицо его помрачнело, – с мистером Маршем?

– Да. И с ним.

– А вы знаете, что они сейчас вместе здесь, в Синей гостиной? Я случайно открыл дверь, а они там…

Молодой человек оборвал свою речь на полуслове и, затушив сигарету о стеклянную поверхность столика, порывисто вскочил на ноги и принялся измерять шагами пространство перед оконной нишей. Меррик даже не усомнился, способен ли Холден понять его слова. Он, словно шестиклассник в беседе с учителем, просто не сомневался, что тот осведомлен обо всем на свете.

– Нет, сэр, я просто не могу этого понять! – горячо воскликнул юноша.

– Не можете понять чего? – поинтересовался Дональд.

Ронни взъерошил волосы.

– Я не могу понять, что Дорис нашла в нем?! В этом человеке, годящемся ей в отцы! – возмущался он. – Теперь понимаете, о чем я?