Читаем Спящий сфинкс полностью

– Какой именно яд был в пузырьке? – допытывался доктор профессионально ласковым голосом.

– Не знаю! – раздраженно ответила девушка. – Откуда же мне знать?

– Но вы можете описать этот пузырек? – настаивал Шептон. – Как он выглядел?

– Могу, – пожала плечами Силия. – Круглый, коричневатый, граммов на пятьдесят или сто. На флакон был приклеен ярлычок с крупными красными буквами, предупреждавшими: «Осторожно! Яд!»

– Это был аптекарский ярлычок? Была там еще какая-нибудь надпись, кроме этих двух слов?

– Н-нет… Может, я просто не помню! – засомневалась собеседница. – Но главное, доктор Шептон, этот пузырек был новехонький! Вы понимаете, о чем я? Он выглядел не так, как остальные склянки – пыльные, с полустертыми этикетками. Могу поклясться, его туда только что поставили!

– Продолжайте, моя дорогая.

Силия вцепилась в руку Холдена.

– Забавно, что поначалу пузырек меня совсем не напугал. Он стоял открыто, на самом виду… Ведь если кто-то собрался отравиться (особенно после неудачной попытки принять стрихнин, как поступила Марго), то вряд ли станешь оставлять флакон с ядом на самом видном месте, между глазными каплями и баночкой с тальком. Я отнесла лак сестре и подождала, пока она оденется. Марго надела серебристое шелковое платье, в котором смотрелась великолепно. Пожалуйста, Дон, запомни: серебристое платье! Я никак не могла решиться, потом все же спросила: «Марго, а что это за пузырек там, в аптечке?» Она обернулась и удивленно поинтересовалась: «Какой пузырек?» Но в этот момент вошел Торли. Ледяным голосом он сообщил, что мы опаздываем уже на полчаса, и с бесконечными «пожалуйста» попросил нас поторопиться. Торли вообще старался быть учтивым весь вечер. При этом он был так бледен, что Оби даже забеспокоилась, не приболел ли он, и смотрел на мир бешеными глазами. Однако он вел себя очень вежливо. А вот Марго была возбуждена. Не знаю, как еще можно описать ее состояние. У нее был такой вид, будто она что-то задумала. В машине мы молчали, только Дерек все смеялся и шутил, но Торли не был склонен отвечать на его шутки. А у Локи после ужина… Торли рассказывал тебе?

– Он сказал, вы развлекались какими-то играми.

– Играми! – Силия передернулась. – А он не рассказывал тебе про самую отвратительную, когда мы изображали казненных убийц?

– Нет.

Дональд все больше и больше нервничал. Картина, описанная Силией, если не считать мороза и падающего снега, ни как не походила на рождественский праздник. Эрик Шептон молчал и не двигался, а девушка продолжала:

– Ты видел у сэра Дэнверса коллекцию масок на стенах? Некоторые из них – просто фантазия художников, но есть и посмертные слепки с лиц настоящих преступников. Все маски можно надевать, они раскрашены и смотрятся как живые.

Холден откашлялся.

– Нет. Я о них не знал.

– Мы тоже не знали, пока сэр Дэнверс не отвел нас в одну из комнат и там при свечах, чтобы впечатление оказалось сильнее, не продемонстрировал их нам. Все были немного навеселе, иначе хозяину не пришла бы в голову подобная затея. Кроме нас и сэра Дэнверса, там были леди Локи и малышка Дорис, а еще юный Ронни Меррик, по уши влюбленный в Дорис. Я никогда не забуду эти ужасные маски! Когда сэр Дэнверс впустил нас в комнату и зажег свечу, они уставились на нас со стен своими пустыми глазницами, словно живые! Сэр Дэнверс объяснил, что лишь некоторые из них, не уточняя, какие именно, являются настоящими посмертными слепками, хранившимися раньше в музеях Скотленд-Ярда, на Сентр-стрит и на улице Сюрете в Париже. Их раскрасили уже позже, тогда-то они и стали похожи на лица казненных. У всех были настоящие волосы, бороды, а у нескольких – даже следы от веревки на шее…

– Силия, ради бога, перестань изводить себя!

Ладонь девушки стала холодной и дрожала, но она отпустила руку Холдена. Доктор Шептон оставался неподвижным и молчаливым, а Силия упрямо повествовала: