Растянувшийся для спецназовцев, казалось, на несколько секунд прыжок существа для солдат Зельца (тоже отнюдь не новичков в военном деле!) выглядел, словно мгновенный темный росчерк в ставшей уже привычной полутьме коридора. Что-то мелькнуло над их головами — и вот оно уже обрушивается на плечи и спину одного из бойцов, того самого, кому Зельц поручил нести огнемет. Спецназовцы единым движением рассредоточиваются вдоль стен, причем Анаболик, отвечающий за безопасность Зельца (в эту маленькую, но, возможно, несколько унизительную подробность операции его никто ранее не посвящал), как и совсем недавно в Городе, мощным рывком уводит капитана из-под возможного удара. Окунь и Нос синхронно вскидывают оружие, выцеливая противника, Глаз, откувыркнувшись с их линии огня, прикрывает. И уже в следующее мгновение время начинает двигаться с привычной ему скоростью. Стволы "калашей" наполняют коридор оглушительным грохотом, к которому спустя еще пару секунд присоединяется раскатистый лай немецких автоматов ("Молодцы, быстро опомнились!" — успел подумать майор, дополняя общую какофонию размеренным, сериями потри выстрела, гулом своего АКСа[63]). Невидимые строчки набравших максимальную скорость пуль пересекаются с тушей существа, с отвратительным чавканьем погружаясь в его нечеловеческую плоть и выплескивая наружу небольшие фонтанчики наполовину испарившейся крови и деструктурированной мощным динамическим ударом ткани. Неведомая тварь сдавленно рычит от боли, продолжая тем не менее рвать и кромсать оказавшееся столь податливым человеческое тело, а из сгустившейся от огненных всполохов выстрелов коридорной тьмы уже материализуются еще три зловещие и очень-очень быстрые тени…

— Отходим… — бросает Московенко, помогая Анаболику поднять ошарашенного скоростью происходящего Зельца, и, убедившись, что с капитаном все в порядке, направляя ствол оружия в спасительную ("надеюсь, что так!") темноту коридора.

Чисто. Можно идти. За их спиной с новой силой оживают стволы автоматов — майор безошибочно отличает размеренное тарахтенье бессмертных творений Михаила Калашникова от менее гулкого грохота немецких МП — стремительно тающий боекомплект собирает свою кровавую жатву. Спецназовцы, плечом к плечу с уцелевшими немцами (трое, считая с Муделем), отходят следом, отсекая возможное преследование неослабевающим (уже из второго магазина) веером разнокалиберных пуль. Пять метров, десять…

Оказавшиеся весьма живучими кровожадные тени пируют над распластанными телами тех, кто не успел, мертвы только лишь две из них… Двадцать пять метров… Идущий последним Нос упирает приклад в бедро и с нехорошей ухмылкой рвет до отказа спусковую скобу подствольника своего автомата. И прежде чем сорокамиллиметровый тупорылый цилиндрик осколочной гранаты находит свою цель, вслед ему уже несется второй, на сей раз — из АГК[64] майора… Два взрыва почти сливаются в один, заставляя сдетонировать (к чему и стремились!) двадцать литров огнеметной смеси в баллоне первой жертвы этого короткого боя… Коридор — от стены до стены — преграждает сплошная стена первозданного огня, не оставляющего ни малейшего шанса ни отвратительным порождениям биокомпьютера, ни их несчастным жертвам… Сорок метров… Наиболее ретивые языки пламени пытаются догнать людей, — но тщетно… Отряд останавливается, и таинственная река времени окончательно возвращается в привычное русло… Бой не выигран, но и не проигран, счет "четыре-два" в пользу отряда майора. Ощетинившись стволами, спецназовцы ждут новой атаки, но коридор пуст и тих, лишь потрескивает получивший долгожданную пищу огонь, расцвечивая напряженные лица бойцов кроваво-красными сполохами…

Первое (и, увы, не последнее) знакомство с "охотничками" биокомпьютера состоялось…

6

— Все ясно? — Генерал посмотрел на свой небольшой, но достаточно боеспособный интернациональный отряд. — Тогда вольно. Начинаем работать.

Люди зашевелились. Перешедшие под командование Музыкального солдаты Зельца остались стоять отдельной группой, шестеро спецназовцев окружили своего командира. Перейдя на русский, Юрий Сергеевич продолжил инструктаж:

— В общем, что происходит, вы слышали. Шансов на то, что гости не удостоят нас вниманием, никаких. Так что, боюсь, придется драться. И драться серьезно — Нам надо продержаться как минимум до возвращения группы со станции — а это больше двадцати часов. Нас семеро, плюс — сколько их там? — семнадцать фрицев. А их, — генерал кивнул в направлении стены, — по моим прикидкам, тысячи полторы. Вот так…

Помолчав, Юрий Сергеевич продолжил:

— Соотношение, конечно, аховое, но если сделать все по-умному… Продержимся, мужики?

— Дерьмо вопрос! — как всегда в минуты реальной опасности наплевав на субординацию, ответил за всех Монгол. — Когда заговорят пушки, живые будут завидовать мертвым! Не волнуйтесь, Юрий Сергеич, удержим мы этот городок! Не дадим, так сказать, вражьему поганому сапогу топтать земли нашей русско-прусской. Мы ж все-таки спецназ. Пусть даже и в жопу раненный…