Читаем Спящий полностью

Альберт заснул прямо за столом.

К чести поэта, прикорнул он уже около семи утра, а всю ночь напролет болтал будто заведенный.

Я медленно и осторожно поднялся из кресла, ухватился за подлокотник, несколько раз присел, разминая ноги, и отправился в уборную. Облегчился, а на обратном пути завернул к вахтеру, на столе которого вчера вечером приметил телефонный аппарат. Смена вздорного дедка еще не началась, а ночной сторож где-то спал, поэтому никто не помешал мне позвонить в контору Рамона Миро.

И хоть особых надежд на успех я не питал, мой напарник оказался уже на месте.

— Лео, где тебя черти носят?! — прошипел он в трубку. — Я нашел твоего Линча еще вчера!

— Так быстро? — удивился я.

— Это его настоящая фамилия! — огорошил меня Рамон.

— Уверен?

— Мой человек в картотеке поднял личное дело — фотография совпадает с твоим рисунком.

— Что он натворил?

— Политический. Находится в разработке Третьего департамента по подозрению в связях с ирландскими националистами.

— Адрес?

— Есть.

— Заберешь меня от театра или лучше приехать на место самому?

Рамон надолго задумался, высчитывая расстояние, потом нехотя признал:

— Ты будешь там раньше. Только не лезь к нему один, хорошо?

— Диктуй адрес.

— Дом с зеленой голубятней на улице Гамильтона.

— А точнее?

— Гамильтона, пять, только номеров там нет. Ищи дом по голубятне. Линч снимает полуподвальное помещение, оно там одно.

— Понял.

— Знаешь, как добраться? Это Зеленый квартал…

— Я знаю, — перебил я Рамона, поскольку имел представление, где именно располагался район, заселенный ирландцами. Неподалеку селились выходцы из Восточной Европы, преимущественно поляки и русские, и в свое время мне пришлось прожить в той округе полгода или даже год.

— Дождись нас на улице, — потребовал Рамон. — Ничего не предпринимай. Понял?

— Договорились, — пообещал я и повесил трубку.

Потом быстро вернулся в кабинет поэта, снял с вешалки кожаный реглан, нацепил на голову фуражку и поспешил на выход, но по пути передумал и заглянул в показанный на вчерашней экскурсии запасник реквизита. Дверь запиралась на английский замок, и мне без всякого труда удалось вскрыть несложный запор парой простых булавок.

Да, я без зазрения совести обворовал Императорский театр. Умыкнул потрепанную драповую пальтейку, бесформенную войлочную шапку и кудлатую бороду с завязками. Все это запихнул в котомку с ремнем через плечо, захлопнул дверь и поспешил прочь, мысленно дав себе зарок при первой же возможности вернуть тряпье обратно.

Сейчас же без маскарада было никак не обойтись — кожаный реглан и фуражка были прекрасно знакомы убийце, а мне вовсе не хотелось схлопотать пару пуль в спину, дожидаясь приезда Рамона Миро.

Ближайшая станция подземки располагалась в пяти минутах ходьбы от театра, туда я и направился. Небо за ночь расчистилось, тротуар подсох, но жарко в кожаном плаще не было — с океана задувал прохладный ветерок. Он рвал валивший из труб дым и теребил ветви деревьев.

Голова легонько-легонько гудела после бессонной ночи, а в ушах немного звенело, но в целом самочувствие не беспокоило. Не обратив никакого внимания на истошные крики продавца газет, я влился в поток спускавшихся в подземку горожан, оплатил проезд и стал дожидаться поезда.

Вскоре закопченный паровоз в клубах пара и дыма притащил на станцию вереницу ничуть не менее замызганных вагонов; я занял место в углу и покатил на окраину. С каждой остановкой чиновников и служащих становилось все меньше; их модные плащи и аккуратные котелки постепенно сменялись поношенными куртками и кепками работяг.

Когда я покинул вагон, служащих оставалось совсем немного — наверное, это были сотрудники заводоуправлений, — и почему-то они казались изрядно напуганными. Нет, внешне это никак не проявлялось, просто оживший вдруг талант сиятельного уловил внутреннюю неуверенность этих людей.

Вероятно, все дело было в продолжающейся стачке.

На платформе я зашагал было к лестнице, но сразу тяжким грузом навалилась дремота. Меня буквально потянуло в сон, глаза стали слипаться, а окутавшие локомотив дым и пар зажили собственной жизнью и сложились в мрачную фигуру в плаще с накинутым на голову капюшоном.

Наваждение не продлилось долго. Голова резко мотнулась, и я очнулся. Поезд укатил, оставшиеся после него серые клубы дыма быстро рассеялись, лишь еще какое-то время плыл в воздухе белый завиток злобного оскала. Мне это совсем не понравилось.

Я развернулся и взбежал на лестницу. Поначалу перепрыгивал сразу через две ступеньки за раз, но очень скоро выдохся, да еще нестерпимо заломило простреленное бедро. Тогда я сбавил темп и зашагал навстречу потоку спускавшихся на платформу горожан уже без всякой спешки, не расталкивая людей и не работая локтями.

Покинув пропахшую запахом дыма станцию подземки, я поморщился из-за ярких лучей солнца, надел темные очки и свернул на одну из узеньких улочек застроенного трехэтажными домами района. Молодые парни, пускавшие по кругу папиросу с едким вонючим табаком, проводили меня пристальными взглядами, но цепляться не стали. То ли сошел за местного, то ли не показался легкой добычей.