Читаем Спецоперация «Дочь». Светлана Сталина полностью

Сегодня выпал снег. В Сталинграде зима. Небо опустилось и стало низким, как потолок в избе. Хмурая, холодная погода особенно остра в такой день. Думается о близком человеке. Как ты живёшь сейчас? Помнишь ли Замоскворечье? Наши свидания в Третьяковской галерее. Как закрывался музей, и сторож гнал нас, звеня колокольчиком, и как мы не могли припомнить, перед какой картиной просидели весь день. Потому, что мы смотрели в глаза друг другу. До сих пор я так и не знаю об этой картине ничего, кроме того, что было очень хорошо сидеть перед ней и спасибо художнику на этом. Я буду, как только появится свободная минутка, писать тебе».

Дальше шло длинное описание короткой жизни мальчика, который при бомбёжке Сталинграда потерял родителей, прибился к части и погиб в бою. Письмо заканчивалось прямым указанием местонахождения адресата:

«Любимая, я буду писать тебе, и буду ждать твоих писем. Если бы ты знала, как нужны они здесь! Скоро вечер. И в Москве тоже вечер. Из твоих окон видна зубчатая стена Кремля и над ней небо Москвы. Может быть, у вас там тоже сейчас падает снег. Твой Л.».

Сталину и начальнику его охраны Власику не нужно было вычислять, из чьих окон и кому видна зубчатая стена Кремля. К тому же «дядька», всегда сопровождавший Светлану охранник, фиксировал маршруты и время её прогулок с Каплером, включая поход в Третьяковку.

Следующий шаг, который, по мнению Каплера, должен был сблизить «влюблённых» – доверительная передача Светлане иностранных журналов, один из которых (за 1932 год) был со статьёй о том, что её мать Надежда Сергеевна Аллилуева застрелилась, а не умерла от аппендицита, как это раньше говорили девочке. В этих журналах не могла не быть расписана весьма ходкая тогда ложь о том, что жену убил Сталин. Это открытие было не только сильнейшим ударом по ещё не устоявшейся подростковой психике Светланы, но и миной под авторитет отца.

«В ту зиму обрушилось на меня страшное открытие. Я читала английские и американские журналы просто из интереса к информации и к языку – “Life”, “Fortune”, “The Illustrated London News”. И вдруг наткнулась на статью об отце, где, как давно известный факт упоминалось, что “жена его, Надежда Сергеевна Аллилуева покончила с собой в ночь на 9 ноября 1932 года”. Я была потрясена, я не верила своим глазам, но ужасно, что я верила этому сердцем…

С тех пор мне не было покоя. Я вспоминала то, что могла помнить. Я думала об отце, о его характере, о том как в самом деле трудно с ним; я искала причин, но никто не хотел мне толком объяснить…

…Что-то рухнуло во мне самой и в моём беспрекословном подчинении воле, слову и мнениям отца…»[3]

Как после этого девочка должна была относиться к отцу? Вот в ней и рухнуло «что-то». И не просто «что-то», а вера, уважение и любовь к прежде обожаемому родителю.

Возникает вопрос, почему именно эти журналы ей передал Каплер? Неужели для удовлетворения интереса Светланы к языку не нашлось других, без страшной для 16-летней девушки новости о такой смерти матери? По-моему, как преднамеренное вредительство эти действия Каплера оценивать нельзя. К тому же журналы Каплер получил, как это принято считать, не от своих американских и английских коллег, аккредитованных в то время в СССР, а взял в московской Библиотеке иностранной литературы, что говорит о целевом намерении дать Светлане именно такую информацию о смерти её матери. Это был очень умный и дальнобойный ход тех, кто стоял за ним, – рассорить отца и дочь, которую Сталин безмерно любил. Теперь, зная судьбу Светланы после смерти отца, можно с полной уверенностью утверждать, что именно с этой истории с журналами началось её обращение в антисталинизм, который привёл Светлану к разительным переменам в её жизни. О них мы поговорим позже. Но об этом случае заметку оставим.

Прочитав «Правду» с письмами «лейтенанта Л. из Сталинграда», Сталин не предпринимал никаких действий. Но по прибытии Каплера в Москву его встречи со Светланой продолжились. Тогда Каплеру позвонил заместитель начальника охраны Сталина полковник Румянцев и предложил уехать куда-нибудь в командировку «подальше». Каплер не внял совету.