Читаем Спецназ полностью

Операция должна была продлиться две недели, поскольку нам предстояло охватить довольно большую территорию. План Франни заключался в том, чтобы немедленно искать признаки присутствия противника вдоль основной дороги, вьющейся вдоль реки Замбези, — он здраво рассудил, что любые более-менее крупные силы необходимо обеспечивать запасами, и поэтому им в любом случае, в том или ином виде, потребуется снабжение. Местное население было рассеяно вдоль берега Замбези, а единственной дорогой, по которой можно передвигаться на автомобиле, была та, что шла параллельно реке на ее западном берегу. Сразу после того, как мы обнаружим признаки присутствия врага, мы должны были сосредоточиться на них, чтобы установить местонахождение базы.

Мы обошли район с севера, сначала двигаясь по склонам омурамбы, ведущей на восток к реке, а затем свернули на юг, на дорогу. Через семь дней, пройдя 30-километровый участок вдоль реки, мы так и не обнаружили никаких признаков присутствия противника. Либо информация была неверной, либо база находилась южнее. Франни связался со штабом и запросил эвакуацию, на что получил резкий отказ, так как мы должны были находиться на боевом выходе четырнадцать дней.

Разгорелся спор, поскольку тактический штаб хотел знать, действительно ли мы проверили весь лесной массив в стороне от реки. Чем больше Франни пытался объяснить, что в этом нет необходимости, поскольку мы проверили все возможные подступы к нему, тем больше руководство настаивало на том, чтобы мы патрулировали настоящий буш.

Мне казалось нелепым зависать здесь еще на семь дней, если было точно установлено, что базы там нет. Логичнее было бы вернуться, заново оценить обстановку, где может находиться враг, и выйти снова. Я не знал, что это будет лишь первая моя подобная ситуация из многих. На самом деле, зачастую начальство в штабе полагало, что лучше знает обо всем, чем парень на земле, рискующий своей жизнью.

В течение двух дней, пока мы ждали в пышных зеленых зарослях решения о том, выполнили ли мы свою работу или нет, у меня произошел еще один уникальный случай общения с бушменами. С того момента, как мы перебрались в свое убежище, Танго Нака внимательно следил за маленькой птичкой. Она щебетала и кружилась вокруг нас, а потом улетела, только чтобы через некоторое время вернуться, и бешено захлопать крыльями. Сначала я подумал, что Танго раздражает эта маленькая непоседа, так как она могла выдать наше местоположение.

Но потом он подошел к Франни и что-то прошептал ему, на что тот утвердительно кивнул головой и показал ему поднятый вверх большой палец. Танго жестами показал мне, чтобы я следовал за ним с Думбой, и они вдвоем отправились вслед за взволнованной птицей. Примерно через километр она начала сходить с ума, кружить вокруг нас и постоянно возвращаться к поваленному дереву, мимо которого мы прошли ранее. Лицо Танго озарилось, и по его морщинистым чертам расплылась огромная улыбка, когда он произнес слово: «Мед!».

Парни быстро разожгли костер, а затем сделали грубый дымогенератор из зеленых листьев, обернутых вокруг горящей ветки. Пока я наблюдал за ними, оба бушмена вооружились охотничьими ножами, срезая ветки, а затем копаясь в стволе дерева, в котором скрывались золотистые соты с медом.

Наконец им удалось вытащить из ствола дерева несколько сот и сложить их на большой кусок свежесрезанной коры, который служил подносом. Мы отнесли мед обратно в укрытие и вскоре наслаждались чистой золотистой сладостью прямо из буша. Патока и крупные куски медовых сот, которые мы не смогли доесть, были сложены в бутылки с водой и на следующий день отвезены на базу — как только штаб, наконец, согласился нас эвакуировать.

*****

Мой первый реальный бой с вражескими силами произошел во время выполнения задания к северу от равнины Матабеле в южной Замбии. В районе относительно безопасной котловины Нгвези СВАПО создало ряд тренировочных баз и перевалочных лагерей. Наш разведвыход был частью гораздо более масштабной операции, которую проводил штаб 70-го сектора в Катима Мулило.

Операция «Шафран» началась 7-го марта 1979 года одновременно с операцией «Турник» в Анголе, и частично стала местью за нападение СВАПО на Катима Мулило годом ранее, а также за частые вторжения в восточные районы Каприви в то время. Как одному из основных участников наступления, 31-му батальону было поручено развернуть свои роты для проведения широкомасштабной операции против баз повстанцев, расположенных между реками Квандо и Замбези, в то время как разведгруппы должны были действовать в качестве головных дозоров к северу от равнины Матабеле.

Мы сформировали боевой патруль из трех разведгрупп по шесть человек в каждой — всего восемнадцать парней, готовых к серьезным боевым действиям. Мы знали, что в этом районе проходит свою подготовку элитное подразделение СВАПО под названием «Тайфун», которое специализировалось на глубоких рейдах в сельскохозяйственные районы Юго-Западной Африки, где они нападали на фермерские хозяйства и преследовали местных жителей.