– Нападение произошло третьего октября, – сказал Циммер. – Возможно, после него Ричи Рич стал «страйкером». Он из филиала в Сан-Антонио. Настоящий отморозок. И еще – о нем ничего не было известно с 2003 года.

– Где материалы по делу? – спросил Тим.

– Мы не можем их получить. Мы постоянно натыкаемся на эти чертовы фэбээровские препоны. – Циммер украдкой глянул на Мелейна, отметив его недовольство. – Наше сотрудничество с ФБР пока что приносит довольно скудные плоды.

Медведь, подражая Мелейну, скривил лицо и спросил его:

– А что, разве нельзя помочь другим?

– Можно, но я не вправе менять порядок работы Бюро. Я направил запрос, чтобы ускорить расследование. Это все, что я могу сделать.

– Вы еще не предоставили материалы по Дядюшке Питу? Я имею в виду его преступную деятельность? – спросил Тим.

– Я и по этому поводу сделал запрос, но…

– Довольно запрашивать, нужно уже что-то делать. Вы здесь именно для этого.

– Я знаю, для чего я здесь, Рэкли.

– Так о чем же разговор? Тогда сотрудничайте с нами. С нетерпением жду результатов.

«Заткни подальше свою злобу и возьмись за ум. Заставь этого шута действовать, выжми из него хоть какую-то пользу».

– Скажите мне, – начал Тим, – в чем заключается ваша работа здесь?

Мелейн встретил холодный взгляд Тима.

– В содействии. В чем же еще?

Медведь нахмурил брови, по его лбу прошли морщины. Не сводя глаз с Мелейна, он сказал:

– Фрид, что у нас с тем адресом?

Тим встал и почувствовал боль в пояснице. Он взял полоску бумаги из рук Фрида и вышел вслед за Медведем и Геррерой. Перед тем как шагнуть за дверь, он глянул на белый циферблат настенных часов.

Прошли уже сутки с тех пор, как ранили Дрей.

24

Около двух часов ночи они притормозили у двухэтажного жилого комплекса в Норт Хиллс. Розовая штукатурка и плохой бетон местами отвалились от стены, и из разломов, будто паучьи лапы, торчала арматура. Вокруг автомобилей, перед столбами и мангалами для жарки барбекю собрались кучки людей. Засунув руки в карманы, они недружелюбно и даже злобно посматривали по сторонам. Веселые праздничные песенки в исполнении Бинга Кросби тихо доносились из допотопного седана «Карманн-Гиа», чем-то напоминающего матрешку.

Тим, Медведь и Геррера вылезли из «доджа». Окружающие зашептались. Заглушая бархатное «бум-барум-ба-пум-пумканье» Бинга Кросби, из открытого окна второго этажа полились переливчатые раскаты Вагнера. Тим обратился к какому-то сутулому пареньку с неряшливой бородкой в надвинутой на затылок ковбойской шляпе:

– Байкер по кличке Хлыст здесь живет?

– Вы имеете в виду Великого Мустаро?

Его приятели, стоявшие рядом, прыснули. Паренек поднял глаза в сторону оконного проема на втором этаже, затянутого москитной сеткой. Сквозь занавеску была видна мужская фигура в спортивной майке. Крупные очертания, здоровенные накачанные бицепсы.

Тим и Геррера с удовольствием предоставили Медведю идти первым. Он постучался, и в этот момент звучание классической музыки достигло своего апогея. Дверная ручка легко повернулась. Медведь заглянул в комнату, держа руку на рукояти лежавшего в кобуре пистолета.

Огромный полуголый человек делал глубокие приседания, сопровождая их мощными выдохами. Его спину покрывала вытатуированная эмблема «грешников»; огненный череп морщился и изгибался при каждом движении мышц. Полоска кожи со словом «грешник» была попросту срезана с верхней части татуировки, и на ее месте багровел рубец; надпись на спине гласила: «Смеющийся Филлмор».

На мерцающем черно-белом экране под аккомпанемент «Валькирий» гусиным шагом пробирался через лес Элмер Фудд – охотник из мультика о кролике Багз Банни. Хлыст обернулся. У него были блестящие глаза и густая борода; рот расплылся в приятной улыбке. Подпевая, он неплохим басом вывел крещендо.

В памяти Тима всплыла громадная фигура Кейнера, когда они встретились с ним на дороге в Малибу. Тим до сих пор не мог забыть впечатление, которое производили одни лишь размеры этого человека. Уж насколько массивным оказался Хлыст, но Кейнер все равно был выше сантиметров на десять и тяжелее килограммов на двадцать.

– Не против, если я выключу телевизор? – проревел Медведь.

– Что?

– Не против, если я выключу телевизор?

– Что?

Так повторилось несколько раз, пока Медведь не подкрепил свои слова жестом. Звук убавился, и началось приятное знакомство. Хозяин принялся крепко жать и отчаянно трясти руки пришедших. От такого приветствия у Тима заболел локоть. Хлыст, казалось, был нисколько не удивлен их приходом, даже, наоборот, искренне им обрадовался.

На правом бицепсе Хлыста Тим заметил блестящий круглый шрам. Подрагивающая челюсть и беспокойные пальцы выдавали в нем злостного потребителя метамфетамина. На его правой грудной мышце при каждом ударе сердца трепетала тонкая полоска кожи размером с монету.

Ранки и шрамы украшали его локти, запястья, кожу между пальцами. Продолжая разминаться, Хлыст не давал Медведю договорить ни одной фразы:

– Как мы поняли, раньше вы были членом клуба «Смеющ…»