Читаем Спец экстра-класса полностью

– В сторону отойди, – недовольно сказал старшина, многозначительно подергав брезентовый ремень автомата.

– Сейчас, – кивнул стоящий впереди санитар и немного попятился назад.

Из-за их могучих спин неожиданно показались трое «быков», ни один из конвоиров не успел среагировать. Два американских электрошокера «Thunder-4» выпустили по нескольку стальных игл на тончайших проводах, которые, воткнувшись в тело, оглушили контролеров мощными электрическими разрядами. Подхватив бесчувственные тела, «быки» мгновенно уложили конвой на мраморный пол, потом сделали каждому по инъекции раствора опиума, погрузив несчастных как минимум на десять часов в многоцветный сон.

Один из братков достал из кармана кителя прапорщика удостоверение личности и по слогам прочитал:

– Алексей Серегин.

– Понял, – кивнул другой, самый миниатюрный из всей этой гоп-компании. Пока санитары укладывали Ужа на носилки и укрывали широкой белой простыней, тщательно прикрывая тюремную робу, браток вынул из полиэтиленового пакета белый халат. Быстро облачившись в него, он не забыл нахлобучить на голову белую шапочку, в мгновение ока перевоплотившись из брателы бандитского вида в обычного медбрата. И пока двое других прятали в кладовке для инвентаря бесчувственные тела контролеров, спустился вниз.

Милиционер-эрудит, занятый штудированием прессы, не обратил на него никакого внимания.

Оказавшись во дворе, «медбрат» подошел к автозаку, держа руки в карманах халата, и обратился к водителю:

– Прапорщик Серегин просил передать…

– Что? – Водитель, услышав знакомую фамилию, опустил стекло двери. В следующую секунду в глаза ему ударила тугая струя слезоточивого газа. – А-а-а! – взвыл нечеловеческим голосом мужчина, и в тот же миг «медбрат», просунув в окошко руку с миниатюрным разрядником, ткнул им водителя в подбородок. Электрический разряд в несколько тысяч вольт швырнул того на спинку сиденья, лишив сознания.

– Ну-ка, больной, откройте рот. – Запрыгнув на подножку, «медбрат» запустил обе руки в кабину. Правой он разжал рот бесчувственному водителю, а левой сунул ему под язык «марочку», кусочек бумаги, пропитанный синтетическим наркотиком ЛСД. – Сладких снов и спокойной ночи.

Из дверей появились санитары с носилками, «медбрат» поспешил открыть двери микроавтобуса и помог погрузить «больного», после этого все трое скрылись в «РАФе».

Двое остававшихся в больничном корпусе братков, не спеша покинув здание, направились к «БМВ».

– Как все прошло? Свидетелей не было? – нетерпеливо поинтересовался Хлюст.

– Без сучка и задоринки, – весело отрапортовал один. – В больничном отделении второго этажа «санитары» объявили двадцатиминутный карантин, якобы паразитов травить собрались. А на третьем я просто дверь в отделение закрыл на табуретку. На лестнице было пусто, а менту на входе все до жопы.

Хлюст проследил взглядом, как мимо «БМВ» проехала «Скорая помощь», потом включил рацию:

– Заслон, все в порядке, даю отбой.

– Вас понял. Отваливаю, – незамедлительно последовал ответ.

Через час переодетый в приличный, но не особо дорогой костюм (чтобы не бросалось в глаза) Уж стоял на небольшом аэроклубовском аэродроме возле старого труженика «кукурузника» «Ан-2».

– Тут деньги, ксивы. Через шесть часов ты будешь за границей. Ксивы в порядке, сразу на перекладных дуй к морю. Лечись, отдыхай, если понадобишься – вызовем, если что-то понадобится от нас – контактный телефон ты знаешь. Ни с кем не якшайся, никаких старых или новых друзей. Если спалишься второй раз, даже сам господь бог тебе уже не поможет.

– Да ни в жизнь, буду тише воды, ниже травы.

– Не зарекайся, и в добрый путь. Пока менты опомнятся, ты будешь далеко.

Едва пассажир влез в салон «Ан-2», пожилой пилот захлопнул дверцу с иллюминатором. Мотор ветерана натужно заревел, и двукрылая машина побежала по летному полю.

Матерым хищникам свойственно особенно ценить свободу. Поэтому, попав в капкан, волки, крысы предпочитают потерять конечность, нежели остаться там в ожидании своей невеселой судьбы.

* * *

Двое заключенных, которых Виктор Савченко окрестил Кощеем и Угрюмым, были осуждены за разбои и зверские убийства на пожизненное заключение. Эти двое отчаянных, кровожадных злодеев до тюрьмы не знали друг друга, но, оказавшись в одной камере, быстро нашли общий язык и даже стали чем-то вроде друзей. Сутки напролет они могли говорить обо всем, что знали.

– Мне один древний сиделец рассказывал, —так начинал Кощей, он любил всевозможные тюремные легенды, байки, свято в них верил и, пересказывая, старался придерживаться той версии, какую слышал, ничего не добавляя и не приукрашивая. – Здесь в тридцатые годы в подвалах расстреливали политических. Так много народу извели, что камень, пропитанный человеческой кровью, стал крошащимся, как халва.

– Где, ты говоришь, все это происходило? – спросил Угрюмый. Он был на добрый десяток лет моложе Кощея, но ум имел прозаичнее и жестче.

– Да здесь, у нас, в Бутырке, – ответил сокамерник.

– Ерунда, – отмахнулся Угрюмый. – Бутырка построена чуть ли не двести лет назад, при чем тут большевики?