Читаем Спец экстра-класса полностью

– Слишком мастерски все сделано. Профессиональная камера, хотя обычные материалы, те, что попадали к нам в виде трофеев или передавались телевизионщикам, были сняты обычными любительскими «мыльницами». А тут и камера серьезная, и снята качественно панорама, мелкий план, крупный план. Молитвенные песнопения, портрет трупа, спуск в могилу и жертвенное заклание. Хотя никаких жертв мусульмане на похоронах не приносят. А вот как труп засыпали землей, так и не показали. Бабай, как осьминог, оставил ложный след, а сам ускользнул. Гонец, пойманный погранцами, наверняка был какой-то никчемный человечишка, доходяга.

– M-м, действительно, – недовольно буркнул начальник оперативного отдела. – У задержанного оказалась запущенная форма туберкулеза, ему необходимо амбулаторное лечение. Сейчас он помещен в тюремную больницу в Лефортове.

– Значит, сам сдался.

– Все ваши предположения не имели бы никакого значения, если бы не одно «но». Три дня назад в штаб чеченского ОМОНа звонил неизвестный, он требовал начальника штаба Гасана Камаева. Когда ему сообщили, что майор Камаев убит, он только коротко доложил, что Абдулл Камаль жив, и бросил трубку. Так как связь в Чечне контролирует особая группа ФАПСИ, они запеленговали звонок. Неизвестный звонил из Черноморска.

– Черноморск—город писателей-сатириков Ильфа и Петрова, теперь это другое государство. Но, с другой стороны… там располагается пресс-центр сепаратистов Ичкерии, один из немногих в ближнем зарубежье. Кстати, туда даже приезжала правительственная делегация «Талибана», собирались ремонтировать свою боевую технику. Заводов военных в городе до хрена, и стоят без дела. Слава богу, не сложилось.

– При тогдашнем мэре Харвице и не такое было возможно, – проявил свою осведомленность полковник Клинаев, потом задумчиво добавил: – Хотя странно, он вроде полярной с исламистами веры, отчего же такая любовь?

– Враг моего врага – мой друг, – вроде бы без всякой связи произнес Христофоров. – В любом случае нам остается заявить Бабая в международный розыск. Фигня, конечно. —Он со злостью негромко хлопнул по столу ладонью. – Честное слово, иногда жалею, что мы не израильтяне. Те с террористами не церемонятся, в какой стране находят, там и уничтожают. А мы все миндальничаем…

– С некоторых пор, я имею в виду сентябрьскую атаку арабских смертников на торговый центр в Нью-Йорке, – осторожно произнес Клинаев, – взгляды на эту проблему значительно сместились.

– Значит, я могу?..

– Можете, – утвердительно кивнул начальник оперативного отдела. – Только надо сделать все, чтобы не пострадал престиж государства.

– Понял, – задумчиво сказал Христофоров и неожиданно осекся. Как часто бывает в моменты наивысшего психологического и умственного напряжения, мозг произвольно вынимает необходимое, сортирует и выдает результат. Именно сейчас Владимир вспомнил, где видел парня с фотографий Дяди Федора: в машине у Донцова. А уж вспомнить, чего он тогда следил за оперуполномоченным ГУБОПа, сущие пустяки.

– Мне нужна неделя на проработку деталей операции, – наконец произнес оперативник.

– Сорок восемь часов. Время сейчас дорого.

– Разрешите идти? – Владимир поднялся с места.

– Да, можете идти.

Уже на выходе Андрей Иванович окликнул Христофорова и самым елейным голосом сообщил:

– Да, и вот что еще. Пока вы были отстранены, людей из вашей группы распределили по другим бригадам, дел невпроворот. Остался только старший лейтенант Лялькин, с ним и начнете работу. По ходу работы подберем еще людей.

Двадцатисемилетний старший лейтенант Кирилл Лялькин, высокий, худощавый, с приятным, симпатичным лицом парень, по натуре был человеком добрым и благодушным, при этом ужасно беспечным и бестолковым.

Коллеги по службе посмеивались над Кириллом, который стал добровольным массовиком-затейником и потешал их беззлобными выходками-шутками, хотя многие понимали, что молодой офицер балансирует на острие лезвия служебного несоответствия.

В группе Христофорова Лялькин находился уже полгода, полковник, постоянно занятый оперативными разработками, самого молодого использовал не совсем по назначению. «Подай-принеси», то есть Кирилл был в группе офицером по особым поручениям.

Когда же предстояла ответственная командировка в Чечню, полковник всех распределил по различным структурам, задействовав их в операции «Бумеранг возвращается». Кирилл Лялькин остался в Москве по личному приказу Христофорова, полковник не хотел брать грех на душу.

Но судьба сыграла с Владимиром Николаевичем своеобразную шутку: по возвращении к служебным обязанностям всю его группу представлял один старший лейтенант Лялькин.

Понимая, что теперь он как на ладони перед глазами начальства и любой его промах может стоить не только служебного роста, но и самой службы, Кирилл пришел в управление за полчаса до обычного времени и, сев за стол, стал ждать начальника, в уме прикидывая, в каком расположении духа явится полковник. Вчера он краем уха слышал, что Христофоров договорился с кем-то встретиться вечером в «Купце».

Лялькин хорошо знал пивной ресторан «Купец».