Читаем Спец экстра-класса полностью

– Не переживай, – приглушенно, словно кто-то мог их подслушать, произнес дядя покойного. – Мы с тобой братья, и месть – мой долг, как и твой. Главное, мы решились… В городе я кое-что припрятал еще в первую войну, когда был в ополчении. Как будто знал, что пригодится.

– А где мы будем искать Гасана? – спросил отец погибшего. Обычный крестьянин, всегда сторонившийся политики, зарабатывающий на жизнь своим трудом, уже жалел, что ввязался в это дело. Сына не вернуть, а ведь надо еще поднять на ноги двух младших дочерей, выдать их замуж.

– Мы его не будем искать, мы его подождем в засаде. Муса рассказал, где живет этот шакал, там и подождем его.

Чтобы не привлекать к себе внимания, мстители направились прямиком на городской рынок, заодно и посмотрели на действующие порядки. Вскоре их остановили патрульные, но, проверив документы, отпустили.

– Теперь пошли, – глядя вслед удаляющемуся патрулю, сказал «пасечник» в соломенной шляпе.

Мужчины свернули в ближайший переулок и быстро зашагали в направлении разрушенного артобстрелом квартала пятиэтажек. Теперь впереди шел дядя погибшего.

Поднявшись на второй этаж, чеченцы прошли в одну из полуразрушенных квартир, заваленную битым кирпичом и другим строительным мусором. Сняв с головы соломенную шляпу, «пасечник» отодвинул метровый кусок бетонной плиты, за которой оказался небольшой паз. Опустившись на колени, чеченец запустил внутрь руку и вытащил большой сверток из водонепромокаемой ткани, перевязанный капроновой бечевкой.

Положив сверток на бетонную плиту, мужчина развязал пакет. Внутри оказалось два автомата «АКС-74» восточногерманского производства со складными проволочными прикладами, несколько снаряженных магазинов, пистолет Макарова с перемотанной синей изолентой рукояткой, пять яйцевидной формы наступательных гранат «РГ-5», отрезок черной резины и автомобильный уплотнитель стекол.

– Это берем, – сказал «пасечник», отложив в сторону автоматы и по магазину к ним, потом добавил еще гранату и отрезок уплотнителя.

– А это зачем? – не понял брат ополченца, глядя на резину.

– Сейчас покажу. – Чеченец вытащил из кармана обычный складной нож, отрезал небольшой кусочек резины, потом, оттянув затвор, вставил резину в гиль-зовыбрасыватель. – Вот так, это для того, чтобы, когда загоняешь патрон в патронник, затвор не гремел.

– Может, лучше сразу подготовить оружие к бою?

– Можно, – кивнул брат. —Только известны случаи, когда долго взведенная пружина в нужный момент не срабатывала, давала осечку. Сам понимаешь, что это означает.

Спрятав обратно в тайник оставшееся оружие, ополченец снова задвинул бетонную плиту, закрывая вход в паз. Снаряженные магазины и гранату спрятал в свой хурджин. Один автомат он протянул брату, второй оставил себе. Сняв пиджак, показал, как незаметно прятать оружие под одеждой.

– А если снова встретим патруль и нас обыщут? Убьют ведь, – неуверенно спросил крестьянин, подозревая, что «пасечник» ездит в Грозный не только торговать медом и покупать необходимый товар.

– Я знаю дорогу, где патрули не ходят, – с усмешкой ответил бывший ополченец.

Жилье Гасана Камаева представляло собой двухэтажный дом средних размеров, стоящий едва ли не в самом центре Грозного. Двухметровый кирпичный забор закрывал двор, предохраняя обитателей дома от случайного обстрела.

Но двое чеченцев, расположившись на пятом этаже одной из полуразрушенных пятиэтажек в двухстах метрах от дома, не были случайными стрелками. Они были кровниками Гасана.

Разложив оружие, мужчины перекусили принесенными с собой продуктами и стали ждать. На город постепенно опускались сумерки. Улицы быстро пустели, наступил комендантский час, время господствования теней, когда все кошки серые и не знаешь, что ожидать от той или иной тени.

Наступила смолянистая ночь с рассыпанными по всему небосводу далекими звездами и огромным желтком холодной луны.

Тишина в разрушенном городе, городе-призраке обманчива. Сперва где-то завыла бродячая собака, одна из тех, что голодными военными зимами поедали трупы убитых солдат, гражданских, боевиков, брошенные на улицах. Теперь с едой было намного сложнее, да и солдаты остервенело отстреливали падальщиков, которые шныряли по развалинам в поисках трупов.

Собачий вой неожиданно заглушил звук гранатометного выстрела, затем гулко хлопнул взрыв. И сразу же к звездам взмыло несколько осветительных ракет, розовыми светлячками понеслись пунктиры трассирующих пуль. Через несколько минут стрельба утихла, но ненадолго. Вскоре на другом конце города загремели новые выстрелы. Сперва трещали автоматы, потом к ним присоединились тяжелые пулеметы и автоматические гранатометы. И наконец в симфонию боя вступили басистые уханья полковых минометов. Ярко-оранжевые вспышки выстрелов поочередно возникали на дальней сопке. И снова воцарилась тишина…

Под утро братья заснули, от выпавшей росы они совсем продрогли. Поэтому сидели, плотно прижавшись друг к другу. Восходящее солнце согрелоТйх, а затем, начав припекать, разбудило.