Читаем Спасти Цоя полностью

Для наблюдения за обстановкой мы засели в густых кустах напротив дома «Зелтени», отделанного желтым песчаником, за что, должно быть, он и получил свое название – дом действительно отливал золотом в ярких лучах заходящего солнца. Как я уже упоминал, нумерация домов здесь не использовалась. Рыбацкий поселок Плиеньциемс был небольшим, и нужный дом мы сравнительно быстро нашли по надписи на почтовом ящике рядом с калиткой. Точно так же, как я это проделал почти сутками раньше, когда приехал сюда из Риги (если считать время в последовательности моих передвижений и действий). Правда, это происходило совсем в другом временном пространстве – на 16 лет вперед… Весь дом и прилегающий к нему садовый участок были как на ладони. Разместились мы как раз напротив главного входа; как положено, была еще одна дверь – задняя, но ею вроде бы за все время нашего бдения в кустах никто так и не воспользовался. Сидим по-тихому в кустах в дозоре – вот такой он, наш рок-н-ролл, молчим, размышляем каждый о своем. При чем здесь рок-н-ролл, спросите? Потому что думалось мне тогда о злоключениях прошедшего дня, и попутно мозг долбила одна прилипчивая фразочка: «Рок-н-ролл без обломов не бывает». В трудные моменты, когда что-то шло не так, эту прибаутку любил повторять Александр Долгов.

И еще мне на память пришла гипотеза, которую Александр Владимирович выдвинул в своей книге «Цой. Черный квадрат», о том, что причиной автокатастрофы лобового столкновения на 35-м километре трассы Слока – Талсы стал не сон водителя за рулем «Москвича-2141», как гласит официальная версия, а… бродячая собака, бросившаяся под колеса автомобиля Цоя. Что ж, вполне реальная версия. Сам не раз видел, как обезумевшие псы с лаем остервенело бросаются прямо под колеса проезжающих машин. А далее все было так, как написано в материалах дела о ДТП: Виктору пришлось резко вывернуть вправо, и, съехав на обочину, он потерял управление машиной. Проехав метров 200–250 по направлению к мосту через реку Тейтупе, автомобиль ударился об оградной столбик моста, машину выбросило на встречную полосу, по которой уже двигался автобус, и… случилось то, что случилось.

Я взглянул на Шульца, который, погружаясь в звуки музыки, не сильно обременял себя мыслительной деятельностью, сейчас же без привычных наушников, крайне сосредоточенный на своей важной исторической миссии, не произносил ни слова. Не отрывая взгляда от дома, я снова вернулся к реальности сегодняшнего дня… Да, вот уж действительно – «рок-н-ролл без обломов не бывает»! Весь день по сути пошел коту под хвост. Ничего из намеченного выполнить не удалось. Еще в электричке по дороге к Тукумсу после успешной хронопортации мы провели мозговой штурм. Шульц, воодушевленный выпавшей на его долю ответственной ролью, предложил ряд нестандартных решений по нейтрализации участников будущей автокатастрофы на 35-м километре трассы Слока – Талсы. В очередной раз я убедился, что голова у него работает лихо. К примеру, он сразу предложил вырубить шофера того самого «Икаруса», с которым по вине последнего героя должно произойти лобовое столкновение, рассуждая логично: «Нет соучастника ДТП, нет и самого ДТП». – «Как, – спрашиваю, – ты намерен его вырубить?» – «Пурген подсыпать в компот». – «Тогда уж лучше сразу клофелина». – «Чего-чего?» – не понял Шульц, незнакомый с действием препарата, что неудивительно: в 70-х годах это вырубающее средство еще широко не культивировалось в стане мошенников. «А для стопроцентной гарантии успеха, – продолжал разглагольствовать Шульц, – надо в топливный бак автобуса подсыпать сахарку, и он двух километров после этого не протянет». И тут же рассказал поучительную историю о том, как успешно опробовал этот метод на легковушке вреднюги-соседа, который парковал свою «копейку» канареечного цвета прямо у подъезда, мешая проходу, – просто достал, сволочь. Правда, этот фортель самому Шульцу дорого обошелся, вернее сказать, его матушке, которой пришлось оплатить ремонт попорченной машины, а то в противном случае сосед грозил «накатать телегу» в ментовку.

Короче говоря, нам была прямая дорога в Автопредприятие № 29, в котором числился злополучный автобус «Икарус-250» под госномером «05–18 ВРН». Туда мы и направились, выйдя на небольшой железнодорожной станции в Тукумсе. Решили действовать по обстановке. На проходной сидел старичок в кепке с взлохмаченными седыми бровями и такими же взлохмаченными седыми усами, скрывавшими верхнюю губу; на чистом русском языке он поинтересовался, зачем мы сюда пожаловали. Отрекомендовались мы начинающими журналистами, мол, по заданию редакции хотим написать очерк о вышеозначенном автопредприятии. «Автопредприятии?» – вахтер аж крякнул, потом спросил:

– А вы сами-то, ребята, откуда будете?

– Из Петербурга, – машинально произнес я и тут же осекся, поняв, что допустил непростительную ошибку, тут же, смутившись, поправился: – В смысле – из Ленинграда, конечно, это я так… пошутил.

– Из ЛЕ-НИН-ГРА-ДА? – удивленно протянул вахтер и с подозрением спросил: – А тут что делаете?