— А как же тот мальчик? Он что, так и… Он там один оставался, что ли?

— Ага. Сидор Карпыч отлучился на часок-другой. Вернулся — а там полыхает вовсю. Естественно, через какое-то время все наши заготовки взлетели на воздух. Французы, думаю, изрядно переполошились.

— А мальчик? — с отчаяньем повторила Луша. — Он выбрался?

— Нашёл о ком заботиться! Одним захватчиком меньше стало… Лучше о себе подумай, — услышала она из-за забора негромкий голос. — Всё, прощай, Раевский! Меня в Москве не ищи больше.

Луша стояла как громом поражённая.

Это что же, его больше нет? Милого смешного Руськи, который вечно размахивает воображаемой саблей, играет с Федюнькой в рыцарей, распевает пиратские песни… И глядит мечтательно своими умными карими глазами, и так трогательно улыбается…

Она вспомнила, как ей было отчаянно жалко его, когда он в прошлом году сломал нос. Он сидел на поребрике зарёванный, дрожащий. Луша заглядывала ему в лицо, всё измазанное кровью, и робко гладила по руке.

А зимой на катке, когда она сорвала голос, болея за него? После победного гола он подъехал к своим болельщикам, размахивая клюшкой. Такой раскрасневшийся и совершенно счастливый. И Луша тоже чувствовала себя счастливой и гордой за брата.

Они всегда были вместе — вместе барахтались в сугробах, кидались подушками, вместе ходили в школу, вместе гоняли на великах по двору…

И вот теперь его нет? Нет верного, надёжного, всё понимающего Руськи, который ехал к ней через сотни вёрст и врал напропалую — честный Руська, который в прежней жизни обманул один раз, лет в пять, и до сих пор никак не мог забыть об этом…

Луша не помнила, как добралась обратно. Не раздеваясь, она повалилась на ампирную кушетку, вся в слезах. Она проплакала всю ночь, и забылась только под утро, когда воздух за окном медленно начал сереть.

В предрассветные часы ей снилось, что она изо всех сил бежит за поднимающимся в воздух воздушным шаром, потому что на нём улетает Руська. И она зовёт его, всё кричит и кричит ему вслед:

— Руська! Руська! — и не слышит ответа.

Шах императору

На другой день, во время ежедневного парада в Кремле, Наполеон смотрел линейные полки барона Разу из корпуса маршала Нея.

Парад подходил к концу, когда с юга донеслись раскаты грома. Это была артиллерийская канонада. Мюрат не собирался давать Кутузову бой. Значит, русские напали сами. Что это, серьёзное наступление? Приближённые запереглядывались.

Наполеон поджал губы. Он посылал русским предложения о перемирии и ответа дожидался с нетерпением. Канонада означала одно — русские не желают мириться.

Наполеон был уязвлён. Он сделал вид, что ничего не слышит. Поблагодарил Нея и Разу, и, как ни в чём не бывало, отправился завтракать.

Он даже не отменил отложенную на сегодня партию в шахматы с мальчишкой Виньоном.

Причёсанный и тщательно умытый, Виньон явился сразу после завтрака. Мальчишка был бледен и тих сегодня. Скромно присев на краешек стула, спиной к камину, он вздохнул, и принялся расставлять на доске фигуры императорcких походных шахмат.

Многие дорого бы дали за то, чтобы оказаться сейчас на его месте. Но только не Луша. В принципе, сама перспектива играть с кем бы то ни было в шахматы Луше радужной не казалась.

Вот Руська — тот играл с удовольствием, а последнее время частенько выигрывал даже у папы. Луша по собственной инициативе за шахматы садилась редко. Впрочем, на уговоры брата сыграть с ним партию она обычно поддавалась — им с Руськой вместе всегда было весело, чем бы они не занимались.

Она снова вздохнула и принялась аккуратно поправлять расставленные фигурки. Разглядывая красивого, выточенного из дерева белого коня, она вдруг вспомнила одну шахматную задачу, которую папа как-то показывал им с Русей.

До решения её Луша тогда вообще не снизошла, поглядела на доску из-за папиного плеча и отправилась восвояси. Расположение фигур — а их на доске было немало, Лукерья помнила смутно… А вот название у той задачи было уж больно запоминающимся! Луша легонько усмехнулась. Задача называлась не как-нибудь, а «Бегство Наполеона из Москвы в Париж»! Мат в 14 ходов.

— Ну, если хорошенько поразмыслю, может и вспомню, где какая фигура стояла… — мрачно подумала она, делая очередной ход. — Как же там было? Белые кони изображали русских казаков. Точно! А чёрный король был, конечно, Наполеон. Русская кавалерия гонит чёрного короля с поля «а1», то есть из Москвы, на поле «h1», в Париж. Там и ставят мат. Да, и там ещё была какая-то хитрость. Где-то на этой диагонали он может быть захвачен в плен. Там будто бы переправа через реку…э-э-э, как же она называлась? Что-то берёзовое! Березина, что ли? Ну, как-то так. И тогда ему, вроде, был бы шах и мат, и ни в какой Париж он уже не убегает. Но почему там мат не ставится, я что-то не поняла.

Луша исподлобья взглянула на Наполеона, обдумывающего диспозицию.

— Показать, что ли, ему эту задачку? Решил бы он её или нет?

Не подозревая о коварных планах соперника, Наполеон небрежно передвинул пешку.