Читаем Спасти империю! полностью

Весна не впускала своего дружка через парадный вход в дом, а ждала его у калитки и вела потом мимо хозяйственных построек в дом. Туда они попадали через черный ход, ведущий в подклет[3]. В подклете же и располагались, не поднимаясь на верхние этажи. Встречи их теперь проходили не в комнате Весны, а в каком-то хозяйственном помещении, приспособленном хитроумной горничной под временную спальню. В подклете они чувствовали себя вольготно, не боясь никого встретить либо разбудить нечаянным звуком. Две стряпухи, работавшие на кухне и вообще исполнявшие почти всю работу по дому, ночевать уходили во флигель, а конюх и кучер, жившие при конюшне, сюда приходили только поесть. Подклет был пуст и весь находился в распоряжении влюбленной парочки. Да и во всех остальных помещениях большого двухэтажного дома на ночь располагались лишь трое. Казначей и казначейша, каждый в своей спальне на втором этаже, и казначеев лакей, обитавший в своей комнатке рядом со спальней Фуникова. На первом этаже, прямо под спальней казначейши, находилась комната Весны. Когда горничная была нужна своей хозяйке, та дергала шнурок, а в комнате у Весны звенел колокольчик.

Весна как-то разочек спросила у хозяйки разрешения привести в дом Ероху. Та хоть и нехотя, но разрешение дала. В дальнейшем Весна решила не испытывать судьбу и к хозяйке за разрешением больше не обращалась. Вместо этого она умудрилась пропустить шнурок, идущий от хозяйки, в подклет и скрытно протянула его до нужной ей комнаты.

Не часто, но иногда случалось, что чертов колокольчик звонил в самое неподходящее время, и тогда разгоряченная Весна, отпихивая от себя потного Ероху, срывалась с ложа любви и мчалась к хозяйке, на ходу натягивая на себя рубаху. Но это были хоть и досадные, но мелочи. В целом же ничто не мешало их чувству разрастаться, захватывая целиком и без остатка, как пламя костра, жадно пожирающее соломенное чучело Масленицы.

Весне нравилось помечтать об их будущем. Пристроив свою прелестную головку на могучем плече Ерохи, она начинала строить планы, сопровождая это занятие томными вздохами в особо торжественные моменты. К примеру, как представит себя в подвенечном платье, так обязательно и вздохнет.

Так было и в этот раз. Когда уставший Ероха откинулся на спину – передохнуть, – Весна прижалась к нему, положив голову на плечо, и защебетала:

– Я, Ерошенька, с хозяйкой говорила. Обещалась она меня отпустить, когда сидение слободское закончится. И даже пообещала три рубля выходных дать. Ну, как приданое…

– Глупая… Зачем тебе это нужно? – проворчал Ероха. – Не проси у нее ничего. Я тебе десять дам, прямо сейчас. – Он сделал попытку потянуться к своей одежде, комом лежащей рядом с импровизированной постелью, но она остановила его руку.

– Не надо. Это же я так… Раз приданое дает, значит, ценит. А ты?

– Что я?

– Ты ценишь меня?

– Я люблю тебя.

– И замуж возьмешь сразу же, как хозяйка отпустит?

– Ну…

– Нет, ты не нукай, Ерошенька, ты скажи.

– Возьму, возьму тебя замуж. Будешь ты, Весна, столичной ярославской купчихой. И дом у тебя будет… Ну, поболе здешнего казначеевского.

Млея от счастья, Весна томно вздохнула.

– А детки, Ерошенька… Деточки у нас будут?

– Ну… Это как бог даст. И как сама захочешь. Ты, кстати, сейчас не забыла?.. – Ероха встрепенулся, стараясь приподняться, но Весна удержала его, приговаривая успокаивающе:

– Не забыла, не забыла…

Ероха вновь расслабился, и тут раздался такой звериный вой, что у Ерохи не только мурашки по коже побежали, но и все волосы до самого последнего, растущие на его могучем теле, разом встали дыбом.

– Это что такое? – хриплым шепотом спросил он у Весны.

– А… Это… – нимало не обеспокоившись, ответила ему Весна. – Это хозяйка.

– Это чего она так? Тогда, с Михайлой-то… Она тоже орала, но не так. Это кто же ее так-то?.. Неужто Фуников?

Весна в ответ тихонечко рассмеялась.

– Нет, что ты, с Фуниковым она даже и не ойкнет ни разу.

– Погоди, погоди, Весна. Так ведь и спальня ее не над нами. Верно?

– Верно, Ерошенька. Мы же сейчас не в моей комнате находимся. Над нами сейчас гостиная.

И вновь длинный, похожий на волчий, вой наполнил все пространство комнаты, в которой лежали Ероха с Весной.

– А слышится, будто она здесь, совсем рядом, – прошептал Ероха.

– Так она и есть рядом. Над нами, в гостиной. А оттуда сюда еще и лесенка винтовая ведет, вон за той дверкой. – Она махнула рукой, указывая. – Потому и слышно так хорошо.

– Чего же она воет-то так страшно? А, Весна?

– Это она когда через печную трубу протискивается, вот и воет. Труба-то тесная.

– Через трубу? Зачем?

– Как зачем? Сегодня же полнолуние, вот она на шабаш ведьминский и отправилась.

– Че-эго? На какой такой шабаш? И зачем ей лезть через трубу?

– Так она же ведьма настоящая. Не знал?

– Н-нет…

– А сегодня полнолуние как раз. Она завсегда в полнолуние на шабаш летает.

– Л-летает?

– Ну да. На метле. А метла у нее на крыше, к трубе привязана. Вот она через трубу и лезет. Не знаю, почему она лезет через эту печь. Наверное, поширше здесь.

– Через печь?