Читаем Спасти империю! полностью

– Толково ты все продумал, дон Альба, – похвалил старшего товарища Валентин. – Деревенские видели тебя?

– Не знаю. Здесь никого не было. А из самой деревни – вроде далековато.

За это время Силка с проводником нарезали в лесу еще веток, и теперь естественного зеленого покрова хватало на всех. Мальчишка-проводник, глядя на происходящее недоумевающим взглядом, спросил у Ерохи:

– Слышь, дяденька… Охотиться что… Не будем? Так и будем лежать?

Ероха погрозил ему пальцем.

– Лежи и молчи. Мы уже охотимся. Крупного зверя ждем.

– Это какого же? Ведмедя?

– Тигру.

– Тигру? Это кто ж такая?

– Молчи. Потом сам увидишь.

– Ладно… Но ты нож-то потом не забудешь дать?

– Дам. Как только в Ляпуново нас обратно выведешь, так сразу и дам.

Удовлетворившись этим ответом, проводник вопросов больше не задавал. Да и какое ему дело? Как хотят, так пусть и охотятся. Ему лишь бы нож получить.

А Валентин, уже на месте увидев, какая подготовительная работа проделана доном Альбой, только теперь осознал, что в таком деле, как засада, существует масса тонкостей и нюансов, о которых он не то чтобы не подозревал, но, скорее, не имел ни времени, ни желания над этим подумать.

– Дон Альба, а что, если их будет сотни две-три, а Веттерман будет в самом конце ехать?

– Ну… – Дон Альба покрутил пальцами свой длинный острый ус. – Существует две возможности при проведении засады на многажды численно превосходящего противника. Первая – нанести мощный неожиданный удар и, пользуясь временной растерянностью противника, скрытно и быстро отойти. Вторая – пользуясь временной растерянностью противника после первого удара, навязать ему бой и…

– И?

– И геройски погибнуть.

– Мне как-то больше по душе первая. Но успеем ли? Они ведь все уже будут на этом берегу.

– Должны успеть, – уверенно заявил дон Альба. – Лес недалеко, а противнику после взрыва понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя. Нам его должно хватить, чтобы добежать до леса. А уж в лесу им нас не догнать. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я настоял, чтобы лошадей мы оставили в Ляпуново?

– А если они остановятся на том берегу и вышлют в деревню разведку?

– Пусть посылают. Они проедут по дороге, и нас за пригорком им никак не увидать. В деревне же они увидят лишь мирных поселян, спокойно занимающихся своим делом, о чем и доложат, вернувшись к отряду.

– Они не начнут искать Бровика самостоятельно?

– Нет. Разведка никогда не возьмет на себя дела, на осуществление которого выехал целый отряд. Нет, они сразу же вернутся обратно, – заверил Валентина дон Альба.

Томительное ожидание затянулось на несколько долгих, кажущихся бесконечными часов. Солнце уже проползло по небосводу половину пути от своей наивысшей полуденной точки до того леса, за которым оно спрячется на ночь, когда Силка разглядел на севере вздымающиеся над дорогой, петляющей среди рощ и перелесков, клубы то ли дыма, то ли пыли.

– Смотрите! – воскликнул он, указывая пальцем на север.

Дон Альба тут же схватился за подзорную трубу.

– За лесом пока не видно, но, судя по поднятой ими пыли, отряд немаленький, – сказал он.

«Вот и наступает момент истины, – подумал Валентин. – Ведь именно ради этого момента я и прибыл сюда. – Он почувствовал, как все тело его охватил озноб, даже челюсти пришлось стиснуть, чтобы самым позорным образом не заклацать зубами у всех на виду. Что это? Страх? – Как бы то ни было, но Рыбаса я сегодня прикончу. Даже несмотря на мандраж».

– Дай-ка глянуть, дон Альба, – попросил он.

Испанец протянул ему подзорную трубу, и Валентину пришлось напрячь чуть ли не все мышцы, лишь бы не показать, как трясется у него рука.

Отряд уже выехал из сплошного лесного массива, и теперь в просветах между перелесками можно было увидеть не только клубы пыли, поднимающейся в небеса, но и саму конную колонну, эту пыль поднявшую.

– Идут на рысях, одвуконь, – прокомментировал увиденное Валентин. – Версты две отсюда.

Дон Альба взял у него трубу.

– Полторы. Сила, зажигай огонь.

Силка защелкал огнивом. Валентин обернулся к нему. Руки у того тряслись. Валентин перевел взгляд на Ероху. Тот с самым суровым видом следил за противником, но побледневшее лицо предательским образом выдавало его. «Это не страх, – сообразил он. – Это волнение. Волнение, испытываемое любым новичком перед опасным и новым для него делом». Наконец Силка запалил и свечу, и масляный фитилек. Теперь уже противник был совсем близко. Валентин вновь взял подзорную трубу у дона Альбы.