– Разве это не означает, что ты философ?

Эспен Касперсен взглянул на него. Пожалуй, он его недооценил.

– Я говорил с бакалейщиком с Гётеборггата, – сказал полицейский. – По его словам, ты сидишь тут каждый день. А все остальное время попрошайничаешь на улицах.

– Таков мой выбор в жизни.

Полицейский достал блокнот, и Эспен Касперсен в ответ на его вопрос назвал свое полное имя и адрес местожительства – у двоюродной бабки на Хагегата.

– А профессия?

– Монах.

Эспен Касперсен удовлетворенно отметил, что полицейский даже бровью не повел, только кивнул:

– Ладно, Эспен. Наркотики ты не употребляешь, так почему попрошайничаешь?

– Потому что моя миссия – быть людям зеркалом, чтобы они могли посмотреть на себя и увидеть как большое, так и мелкое.

– И что же, по-твоему, большое?

Эспен уныло вздохнул, словно устал повторять очевидное:

– Милосердие. Делиться, помогать ближнему. Библия чуть не на каждом шагу твердит об этом. Но фактически приходится долго искать, пока найдешь что-нибудь о добрачных половых сношениях, об аборте, гомосексуализме и праве женщин выступать на собраниях. Однако фарисеям куда проще громогласно рассуждать о второстепенном в Библии, нежели говорить и делать то большое и важное, к чему настоятельно призывает Писание: отдавать половину имения своего тому, кто не имеет ничего. Каждый день тысячи людей умирают, не услышав слова Божия, потому как эти христиане крепко держатся за свое земное достояние. Я даю им шанс задуматься об этом.

Полицейский кивнул.

Эспен Касперсен помедлил, потом спросил:

– А как ты узнал, что я не наркоман?

– Я видел тебя несколько дней назад на Гётеборггата. Ты попрошайничал, а я шел мимо с парнем, который дал тебе монету. Но ты взял ее и со злостью швырнул ему вдогонку. Наркоман никогда бы этого не сделал, даже с самой мелкой монетой.

– Я помню.

– Похожая история случилась со мной два дня назад в загребском баре, и я призадумался. То есть кое-что натолкнуло меня на размышления, но я отложил их до поры до времени. До сегодняшнего дня.

– У меня была причина бросить ту монету, – сказал Эспен Касперсен.

– Вот именно, – сказал Харри и положил на стол пластиковый пакетик, в котором лежал какой-то предмет. – Причина в этом?

Глава 28

Понедельник, 21 декабря. Поцелуй

Пресс-конференция состоялась в зале на четвертом этаже. Гуннар Хаген и начальник уголовной полиции сидели на возвышении, и голоса их гулко отдавались в большом голом помещении. Харри получил приказ присутствовать в зале, на случай если Хагену потребуется консультация касательно деталей расследования. Однако журналисты в основном задавали вопросы насчет драматического эпизода с выстрелом на контейнерном складе, и ответы Хагена варьировались между «без комментариев», «подробности я сообщить не могу» и «на этот вопрос мы предоставим ответить Отделу собственной безопасности полиции».

На вопрос, известно ли полиции, были ли у киллера сообщники, Хаген ответил:

– Пока нет, но мы над этим работаем.

По окончании пресс-конференции Хаген подозвал Харри к себе. Зал опустел, Хаген подошел к краю возвышения и, глядя на подчиненного сверху вниз, сказал:

– Я однозначно приказал всем инспекторам с сегодняшнего дня носить при себе оружие. Вы получили от меня разрешение, и где же ваше оружие?

– Я занимался расследованием, шеф, и не придал этому первоочередного значения.

– Так вот придайте. – Фраза гулко разнеслась по залу.

Харри медленно кивнул.

– Еще что-нибудь, шеф?

У себя в кабинете Харри сел за стол, глядя на пустое кресло Халворсена. Потом позвонил в паспортную службу на первом этаже и попросил составить справку о загранпаспортах, выданных семейству Карлсен. Гнусавый женский голос поинтересовался, не шутит ли он, и Харри сообщил личный номер Роберта, после чего через Управление регистрации населения и компьютер поиски быстро сузились до Роберта, Юна, Юсефа и Дорте.

– У родителей, Юсефа и Дорте, паспорта продлены четыре года назад. Юну загранпаспорт не выдавали. И… сейчас посмотрим… машина сегодня работает медленно… а-а, вот… У Роберта Карлсена есть загранпаспорт, выдан десять лет назад и скоро истекает, так что скажите ему…

– Он мертв.

Харри набрал внутренний номер Скарре и попросил немедленно зайти.

– Пока безрезультатно. – Скарре присел не в кресло Халворсена, а на край стола, не то случайно, не то от неожиданной деликатности. – Я проверил счета Гильструпов, никакой связи с Робертом Карлсеном или со счетами в Швейцарии. Единственный необычный момент: с одного из счетов компании было снято наличными пять миллионов крон, в долларах. Я позвонил Алберту Гильструпу и спросил, и он прямо ответил, что это ежегодная рождественская премия для портового начальства в Буэнос-Айресе, Маниле и Бомбее, обычно Мадс навещает их в декабре. Небольшой откат, так сказать.

– А как со счетом Роберта?

– Из поступлений – только жалованье, а в основном он все время понемножку снимал деньги.

– Телефонные звонки от Гильструпов?