Елена Фили

Спасибо

– Костя, мне страшно.

– А ты представь, как страшно мне.

Леля сжалась на хлипком больничном стуле. Она ждала других слов. Что-то вроде: «Подожди, милая, все будет хорошо. Просто неполадки техники, или внезапно наступил обед у врача, он тоже человек».

Костя и Леля сидели в коридоре среди других ожидающих результатов МРТ. Сидели что-то очень долго. Сначала болтали, так, ни о чем, потом замолчали, стараясь гнать из мыслей нехорошие предчувствия. Вокруг сменились все пациенты, появились новые, а выписку обследования все не выносили. Костя устало прислонил голову к свежеокрашенной неброской бежевой стене и прикрыл глаза. Леля не отрываясь смотрела за окно, на сыпавший без перерыва уже который день подряд снег.

Погодный катаклизм, редкий для Москвы, измучил коммунальщиков, не справлявшихся с очисткой дворов и дорог. Зато радовал детишек и стариков. Первые самозабвенно строили снежные крепости, прикрепляя к стенам вылепленных с фантазией солдат-уродцев, катались на горках и коньках. Вторые просто наслаждались. Прожив жизнь, они умели ценить редкие моменты великолепной красоты. Даже боль в скрипевших коленях замирала от восторга перед неумолимой силой взбунтовавшейся природы.

Распахнулись двери, ведущие к лифту, оттуда, пятясь, таща за собой видавшую виды, гремевшую на все лады инвалидную коляску, появилась знакомая медсестра. Как раз из отделения, где последнюю неделю лечился Костя. Она прошла мимо и даже не улыбнулась, хотя обычно ее бьющую через край жизнерадостную словесную трескотню было не остановить. Леля терпеливо выслушивала ее, ожидая мужа с процедур. Да что вообще происходит?! Паника парализовала тело, Леля теперь смотрела только на дверь кабинета, ожидая приговора. Дождалась.

– Сейчас за Константином приедет «Скорая», его отвезут в горбольницу. К сожалению, томограмма показала затемнения в головном мозге.

– А… кресло инвалидное зачем? – глупо улыбаясь, страшась тяжелого молчания мужа за спиной, спросила Леля, чтобы хоть что-то сказать.

– В таком состоянии ему противопоказано ходить, нужно избежать ухудшения до операции, – произнес врач, который вынес белый листок со страшным диагнозом, и, помолчав, добавил, словно вбил гвоздь в гроб только что оборвавшейся счастливой жизни, – если ему назначат операцию.

– Да ты не бойся заранее, – пыхтела медсестра.

Вдвоем они толкали коляску с Костей по направлению к машине скорой помощи. Снег, достигавший колен, сопротивлялся и не давал прокручиваться колесам.

– Там, скорее всего, кровоизлияние, я подслушала разговор докторов. Сделают трепанацию, уберут все, почистят. Это нормально. Он же ходит сам и разговаривает. А это, просто повезло тебе, поверь. Такое бывает редко. Больница наша городская, это, конечно, не Склиф, но нейрохирурги есть. Операции делают.

Взвыла сирена, и “Скорая” понеслась сквозь метель, мимо занесенных снегом машин, проезжая светофоры на «красный». Лелю в машину не взяли, и она поехала на своей, держась вплотную, нагло повторяя все маневры скорой, стараясь не отстать, – нельзя, чтобы ее Костя, так и не проронивший ни слова, остался с врачами «один на один». Их двое. Она рядом. И будет рядом. Всегда.

В тесной комнатке, где оформлялись документы на госпитализацию, они сидели вдвоем, отгороженные стеной страха от остальной жизни, от бесконечно входящих-выходящих любопытствующих врачей и медсестер. Костя продолжал молчать. И Лелю это пугало больше летавших мимо слов «трепанация», «выходные», «нейрохирург». Затем в приемную колобком вкатился невысокий полный мужчина в чистом белом халате, плотно обтягивающем заметное брюшко.

– Я буду оперировать, – без предисловий начал он, принял папку с результатами анализов, обследований и огромный снимок МРТ, уселся плотнее на скрипнувшем стуле и изучающе уставился на пациента.

Леля замерла. Вот этот толстый, маленький, почти лысый дядечка – главный нейрохирург горбольницы? Она представляла себе высокого статного красавца с благородной сединой, который придет, спасет ее Костю, а еще лучше, скажет, что МРТ – ошибка, что это чужой снимок, а мужу нужно просто пройти курс неприятных, но необходимых уколов, и он будет здоров. Толстый дядечка взял Костю за руку и начал подробно рассказывать что, и когда ему предстоит. И как готовиться. Надо побрить голову, надо сделать клизму вечером и завтра прямо с утра.

– Как завтра? – побелевшими губами спросила Леля.

– Завтра, – буднично откликнулся хирург, – тянуть не будем. Там кровоизлияние одно давнишнее, растеклось, его даже можно не удалять, а одно свежее, и причина неизвестна. Почему вдруг эти проблемы у него? Травмы? Ударился головой?

Врач теперь обращался к Леле, потому что Костя не отвечал и вообще никак не реагировал.

– Нет, травмы не было, я бы запомнила.

– Повышенное давление? Страдает?

– Не было раньше, вот, когда головные боли начались, тогда и давление стало скакать, таблетку выпьет, снизится, потом опять высокое.

– А кем работает? Работа нервная?