– Лидия больше тебе не писала? – спросил я, повернувшись к Руби.

Она покачала головой:

– Нет, ты уже спрашивал полчаса назад.

Я наклонился к ней:

– Не надо посмеиваться. Я все-таки немного волнуюсь. Не каждый же день становишься дядей, – произнес я тихо, только для Руби. Полчаса назад Лидия написала, что начались схватки, но врач говорит, что надо еще подождать, прежде чем ехать в больницу, поскольку это может быть ложной тревогой.

– Я дам знать, как только она напишет. Как и договаривались, – заверила меня Руби. С ее губ так и не сходила эта красноречивая улыбка, из-за которой я готов был целоваться часами.

– Обещаешь? – переспросил я.

Она кивнула и обеими ладонями притянула меня к себе для поцелуя.

– Идем, капитан, – сказал Рэн, толкнув меня плечом. – Перерыв закончился. Думаю, дальше будет лучше.

Я улыбнулся Руби, прежде чем повернуться и побежать на поле с Рэном. И в это время вспомнил начало учебного года. Тот день, когда Лидия пришла ко мне и попросила не спускать глаз с Руби.

С тех пор моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов. Все мои представления о будущем растворились в воздухе. Вместо того, чтобы поступить в Оксфорд и заседать в правлении «Бофорт», я набрался смелости пойти против ожиданий родителей и прислушался к своему сердцу.

Управление «Бофорт» взяла на себя Офелия и уже начала приводить дела в порядок. Лидия присоединится к ней, как только близнецы подрастут.

Я уяснил, что нет смысла цепляться за прошлое. В начале учебного года я думал, что он станет концом моей беззаботной жизни, но теперь… теперь я чувствую, что это лишь начало. И хотя мне еще предстоит пережить все, что произошло, мои взгляды на жизнь кардинально поменялись.

Я понимаю, что Рэн имел в виду счет нашей последней игры, и ободряюще улыбаюсь ему.

– Еще как лучше, – говорю я от всего сердца.

Эпилог

Три месяца спустя

Руби

Моя жизнь поделена на цвета.

Золотой – семинары.

Серебряный – проверка успеваемости.

Бронзовый – клубы и факультативы.

Зеленый – самое неотложное.

Бирюзовый – свободное время.

Фиолетовый – семья.

Оранжевый – моя вторая семья.

Фиолетовый (позвонить Эмбер), оранжевый (упаковать подарки на крестины Рози и Генри – они прелесть!), бронзовый (пойти на завтрак в честь первого семестра и пообщаться хотя бы с одним человеком) – я уже выполнила. Не сделаны только зеленый: (разобрать оставшиеся коробки, распечатать и повесить фотографии из Таиланда), оранжевый: (вычитать и отредактировать отчет Джеймса о путешествии) и бирюзовый: (встретиться с Лин в кафе и узнать, где вкуснее всего кормят).

– Может быть, сюда? – спросил Джеймс.

Я повернулась к нему на шатком стуле, который стоял у письменного стола. Джеймс оказался между кроватью и платяным шкафом, он приложил к стене нашу фотографию. Это первая фотография, которую мы сделали за две недели, проведенные в Таиланде. На ней мы стоим посреди уличного рынка, и вокруг нас снуют сотни людей. Но этого на снимке незаметно. Мы улыбаемся в камеру, счастливые и беззаботные.

Каждый раз, когда я смотрю на эту фотографию, то мысленно возвращаюсь в самые прекрасные недели моей жизни – по этой причине я и хотела повесить ее в своей комнате в общежитии.

– Отличное место, – ответила я немного запоздало.

Джеймс кивнул и приклеил снимок к стене полоской скотча.

– Как глупо, что здесь запрещено вешать рамки.

– Ничего. Главное, чтобы фотографии были, – сказала я и поставила крестик у выполненного задания.

– И все равно у меня есть еще кое-что для тебя, – заговорщически произнес Джеймс. Он подошел ближе ко мне, у него в руках лежал подарок, завернутый в коричневую бумагу и перевязанный белой ленточкой.

Я удивленно взяла сверток в руки:

– Что это?

– Открой, – произнес он с улыбкой.

Я медленно развязала бантик и развернула бумагу. Небольшая деревянная рамка, в которую была вставлена еще одна фотография.

Сердце так и подпрыгнуло:

– Это с твоей прощальной вечеринки!

– Я подумал, может, ты поставишь ее себе на стол. Тогда мы все вместе будем смотреть, как ты учишься.

Я глаз не могла оторвать от этой фотографии. Она была сделана в начале летних каникул в нашем саду перед отлетом Джеймса в Таиланд. Мои родители рядом с Эмбер, Рэном, Алистером, Кешем и Лин. Лидия и Грэхем широко улыбаются, рядом с ними стоит Сирил, держа на руках малыша Генри. В отличие от других он смотрит не в камеру, а на Генри, который ухватился за его палец. На другой стороне от них стоит Джеймс с Рози на руках, и я рядом с ним, моя рука у него на талии, а голова склонилась к плечу.

– Невероятно, – пролепетала я, поднося снимок ближе к глазам. – Прошло всего два месяца, а Генри и Рози стали такими большими.

– Лидия тоже жалуется, что они слишком быстро растут. А я рад, это же круто. Скоро мы с ребятами возьмем их поиграть в лакросс. – Он старается говорить непринужденным тоном, но я вижу, как его взгляд омрачился: – Когда вернусь, они меня не узнают.