– Все будет хорошо, – шептал Джеймс, крепко обнимая меня. – Не беспокойся. Мы все уладим.

Правда, мне кажется, что мой брат впервые в жизни не может защитить меня от того, что на нас надвигается.

3

Руби

– Что это за машина? – спросила я Рэна спустя несколько минут поездки по шоссе в сторону Пемвика, проведенных в молчании. Грустная музыка из колонок – единственное, что разбавляло тишину. Несколько минут назад, словно из ниоткуда, начался дождь, и я с минуты на минуту ждала, что хлипкие «дворники» того и гляди остановятся. Или отвалятся. С каждым движением они скрипели все громче. А Рэн, казалось, уже привык к этому звуку.

– В доме Фицджеральдов произошли некоторые… финансовые перестановки, – ответил он немного погодя. – И мне подарили Джорджа.

Я снова оглядела салон автомобиля. Он не походил ни на какого Джорджа. Если честно, он вообще не походил на что-либо, чему можно дать имя. Сиденья обиты коричневым кордом, местами выцветшим и впитавшим в себя запах сигар.

– Ты правда назвал свою машину Джорджем?

– Не я. Это… одна подруга. – Рэн повернул налево и стал возиться с радио, которое, по всей видимости, было единственной вещью в этом автомобиле моложе двадцати лет. Правда, у него был поврежден контакт, и Рэну приходилось что-то делать после каждого поворота, чтобы музыка продолжала играть.

– А, – сказала я, и между нами снова повисло молчание. Я не решалась уточнить, что же он имел в виду под «финансовыми перестановками». Мы с Рэном почти чужие. Нас не связывало ничего, кроме того случая в прошлом и нашей дружбы с Джеймсом. Я беспокойно ерзала на сиденье. Зачем только села к нему в машину?

Рэн посмотрел на меня искоса, но тут же перевел взгляд на дорогу.

– Я давно хотел с тобой поговорить, Руби…

Я неуверенно посмотрела на него:

– О чем?

– Я вел себя как полный кретин. Тогда на вечеринке. Мне давно следовало извиниться. – Рэн откашлялся и снова постучал по радио, хотя мы ехали прямо, и музыка, как и прежде, хрипела из колонок. – Я не должен был так поступать. Я был…

Я сглотнула. Вроде бы он говорил серьезно, но я в то же время не верила его словам до конца. Люди не меняются за один день.

– На тусовке у Сирила ты огорошил меня тем, как заговорил со мной. Тогда мне не показалось, что ты сожалеешь о том случае, – сказала я.

– Я знаю. Я… был настроен скептически из-за того, что ты появилась с Джеймсом, и хотел выяснить, почему. Я выставил себя полным идиотом. Я больше никогда не буду делать так, как на вечеринке два года назад. Я изменился. Надеюсь, при случае я смогу тебе это доказать.

Наморщив лоб, я смотрела в окно. Мимо нас проносились зеленые деревья, редкие дома и небольшие поля.

– Я бы поцеловала тебя и без алкоголя, – наконец призналась я и посмотрела на Рэна. Он мельком ответил на мой взгляд и снова посмотрел на дорогу. – То, что ты сделал, действительно неправильно. Ты должен был мне сказать, что это не просто фруктовый пунш.

– Я сожалею о своем поступке. Правда. Я знаю, как Джеймс дорожит тобой, и поэтому ты так же важна и для меня. Я надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня.

Таким Рэна я совсем не знала. Что бы ни происходило с ним сейчас, кажется, это заставило его задуматься о некоторых вещах.

– Спасибо за извинение, – сказала я немного погодя.

Он кивнул и снова сосредоточился на дороге.

В последовавшей тишине мои мысли автоматически переключились на фотографии и извилистую Б на конверте, адресованном ректору Лексингтону. Я вспомнила взгляд Джеймса, когда он признался, что сам сделал эти снимки.

Я доверяла ему. Я думала, что знаю его. Неужели я и правда так ошиблась? Но зачем ему было это делать? После всего, что мы пережили вместе за последние месяцы?

Чем дольше я об этом думала, тем меньше сходились детали пазла. Вся эта ситуация была нереальной. Когда я проснулась сегодня утром, у меня в планах оставалось обсудить с оргкомитетом следующее мероприятие и позаниматься с Джеймсом в библиотеке. А теперь? Теперь я сижу в машине Рэна Фицджеральда, потому что он предложил мне свою помощь.

– Почему тебя интересует, в каких отношениях мы с Джеймсом? – спросила я. Вопрос прозвучал грубее, чем я хотела, Рэн напрягся. – Не так выразилась, – быстро добавила я. – Просто думала, что тебя скорее раздражает то, что Джеймс проводит время со мной.

Рэн включил поворотник, и мы свернули на шоссе. Теперь до дома Джеймса оставалось не более десяти минут. Когда на этот раз музыка затихла, Рэн не стал ее снова включать.

– С тобой это не связано, – сказал он. – Я просто не мог понять, как после пятнадцати лет дружбы мы вдруг стали неинтересны Джеймсу.

– Это не так. Он больше всего на свете ценит вашу дружбу.

Рэн улыбнулся:

– А я в какой-то момент в этом усомнился. Возможно, потому, что своих забот было много.

Я задумчиво кивнула.