– Мне очень жаль, – произнесла она дрожащим голосом.

– Тебе не за что винить себя, – возразил я и положил на ее щеку ладонь.

– Это я вовлекла тебя в свои неприятности. С самого первого мгновения я висела на тебе тяжким грузом. И теперь из-за меня ты потерял работу. Я просто все сломала, Грэхем.

Я прикоснулся к ее лицу. Я ждал, когда она поднимет на меня глаза.

– Ты ничего не сломала. Наоборот, это я искал чего-то другого. И то, что сейчас так получилось, вовсе не означает, что это плохо.

Лидия только отрицательно мотала головой. Видеть ее в таком отчаянии было для меня убийственно.

– Мне очень жаль, что я не был рядом, когда ты в этом нуждалась. Если ты позволишь, я останусь с тобой навсегда.

– Не говори так, – заикаясь, произнесла Лидия и посмотрела на меня сквозь пелену слез.

– Я говорю серьезно, – настойчиво прошептал я, продолжая вытирать пальцами ее слезы. – Нет ничего такого, чего тебе нужно бояться.

Она тяжело сглотнула. Все ее тело вдруг напряглось:

– Нет, есть.

– Тогда скажи мне об этом, – тихо настаивал я.

– Я давно должна была тебе сказать, – прошептала Лидия, и в печальных зелено-голубых глазах я увидел тот же страх, который отражался во всей ее позе. – Это еще больше выбьет… – она откашлялась, – тебя из колеи.

В горле пересохло. Постепенно ее паника начала передаваться мне, при этом я не мог себе представить, чтобы то, что она хотела сказать, было хуже того, что мы с ней уже пережили.

– Что, Лидия?

Она посмотрела на меня сквозь мокрые ресницы.

– Я беременна.

Мои пальцы замерли на щеках Лидии.

– Что-что? – едва слышно переспросил я.

– Я беременна, – повторила она. – Близнецами.

Я уставился на нее снизу вверх. В груди все сдавило, это давление усиливалось, пока не появилось чувство, что я вот-вот лопну. Слова Лидии крутились в голове, постепенно складываясь в картину, от которой перехватило дыхание.

– Правда? – прохрипел я.

Она кивнула. Мне показалось, она не дышит – так же, как и я.

Меня охватили разные чувства. Я не мог их контролировать, равно как и мысли, которые роились в голове. Не колеблясь, я поцеловал Лидию в лоб. Из ее груди вырвалось рыдание, и я привлек бедняжку к себе и крепко обнял. У меня не было вопросов, чего-то, о чем бы я в этот момент задумался. Я мягко покачивал ее в своих объятиях.

– Я так боялась сказать тебе об этом, – приглушенно прошептала она.

Я только мотал головой.

В эти секунды я не мог выпустить ее из рук. Даже если эта новость и впрямь должна была выбить меня из колеи, произошло обратное: в глубине души я почувствовал, что все в моей жизни занимает свое место. Неизвестность и страх, которые терзали меня еще несколько минут назад, куда-то исчезли, вместо этого радость и волнение сменили их.

Я отстранился от Лидии. Я все еще стоял перед ней на коленях, обнимая ее за плечи, глядя на нее снизу вверх, и сказал дрожащим голосом:

– Ты только что осчастливила меня.

В ее блестящих глазах отразилось смущение. Она дважды моргнула.

В следующий момент она обвила меня руками за шею. Я ответил на объятие, притянул к себе так близко, как только было можно, и крепко держал ее в руках – секунды, минуты, вечность.

Не знаю, надолго ли мы застыли в этой позе, знаю лишь, что это был один из лучших моментов моей жизни.

– Я должна была сказать тебе гораздо раньше, – прошептала Лидия, немного отстраняясь от меня, но не размыкая рук.

– Как давно ты об этом знаешь? – спросил я.

– С ноября.

Я ненадолго закрыл глаза.

– О, Лидия.

– Я не знала, что мне делать, – снова прошептала она, но я тут же принялся мотать головой:

– Знать, что ты так боялась моей реакции… – я выдохнул, дрожа. – Это убивает меня. – Я решительно посмотрел ей в глаза: – Ведь это лучшее, что со мной когда-либо случалось.

Медленно, почти незаметно уголки ее губ приподнялись.

– Я не знаю, что теперь будет дальше, Грэхем.

– И я не знаю. Но мы это выясним. Вместе, – сказал я. – У нас все получится.

Лидия ерошила пальцами мои волосы. Легкие мурашки пробежали по коже, когда ее пальцы переместились на мои щеки и прошлись по щетине на подбородке.

– Я так рада, что ты приехал, – прошептала она. Взгляд ее скользнул к моим губам, потом снова вернулся к глазам. И снова вниз. В следующий момент она наклонилась, очень медленно. Я закрыл глаза.

Когда наши губы слились в поцелуе, меня словно ударило молнией.

Нам было необходимо немедленно обсудить бесконечное множество вещей. Но этот поцелуй стал нашим благословением. Он возвестил, что прошлое осталось позади. И что в этот момент для нас началось нечто совершенно новое.

11

Руби

Субботним утром я, как обычно, пошла вниз, чтобы помочь папе приготовить завтрак, но перед этим осторожно заглянула в гостиную – посмотреть, проснулся ли Джеймс. Простыня, одеяло и подушка лежали, аккуратно сложенные, посреди дивана, а самого Джеймса не было. Я удивилась и пошла на кухню, в дверях которой ошеломленно замерла.