Читаем Спаси нас полностью

Если отец Лидии пожелал со мной говорить, это могло означать только одно: он в курсе. С одной стороны, это пугало меня больше, чем первый преподавательский день в Макстон-холле, с другой стороны, я испытывал от этого… чуть ли не облегчение? Последние дни были, без сомнения, самыми тяжелыми за всю мою жизнь. Я потерял работу, а с ней, вероятно, и будущее. Но посреди всей этой безнадежности была и мысль о Лидии. Лидия, с которой я теперь, возможно, могу иметь общее будущее, не испытывая страх и угрызения совести. Это была высокая цена за то, что случилось, но Лидия стоила того, чтобы заплатить эту цену.

Я вышел из лифта последним. Темноволосая женщина за приемной стойкой приветствовала меня со сдержанной улыбкой:

– Мистер Саттон, садитесь, пожалуйста, вот там. Мистер Бофорт скоро освободится. – Она указала на ряд стульев в конце холла.

Я направился к ним, но вместо того чтобы сесть, встал у стеклянной стены, тянувшейся по правой стороне этажа; отсюда открывался впечатляющий вид на Лондон. Я смотрел на город, в котором вырос. Темза блестела в лучах весеннего солнца – спокойствие, умиротворение, такой контраст с тем, что сейчас бушевало внутри меня.

– Мистер Саттон, теперь вы можете войти, – сказала женщина.

Я откашлялся.

– Спасибо.

Потом глотнул воздуха, пошел мимо стульев к двери и нажал на ручку.

Кабинет отца Лидии выглядел так же, как и все здание – чисто, холодно и бесчувственно. На правой стороне стоял серебристый шкаф для деловой документации, а рядом с ним простой серый диван на металлических ножках. Слева был письменный стол с большой стеклянной столешницей.

Мистер Бофорт расположился перед фронтом окон позади стола. Он сцепил руки за спиной и повернулся только тогда, когда дверь закрылась за мной с легким щелчком.

– Садитесь, Саттон, – пригласил он, указав на один из стульев перед письменным столом.

Меня смутило отсутствие приветствия, но я последовал его приглашению:

– Мистер Бофорт…

Он подошел к столу, сел и положил обе руки на стол перед собой. Справа стоял большой компьютер, экран которого не светился, а на другой стороне было несколько стопок бумаги, в том числе каталоги и эскизы. Я задержал на них взгляд, но потом снова посмотрел на мистера Бофорта.

– Наверняка вы знаете, почему я пригласил вас сюда, – начал он, не выказывая ни малейшего волнения.

– Могу предположить, – ответил я.

– Я исхожу из того, что моя дочь известила вас о своем переезде.

Я спокойно выдержал его взгляд и попытался не выдать своим видом, что понятия не имею, о чем он говорит.

– То, что произошло, необратимо. Но я бы посоветовал вам не менять ваш оксфордский диплом на отношения, которые не имеют шансов.

Меня словно ударили в грудь. Он вообще не знал меня. Он не знал, что связывает нас с Лидией, как сильно мы помогали друг другу. И он понятия не имел, как мы нуждаемся друг в друге, сейчас больше, чем когда-либо.

Я пришел сюда не в ожидании получить благословение. Никакой отец не захотел бы, чтобы его дочь начала отношения со своим учителем, это понятно. Но пренебрежительный тон, каким он говорил со мной, и тот факт, что он пытается меня запугать, были смешны. Его деньги мне абсолютно безразличны. Не ему указывать мне, что я должен делать и чего не делать, и уж тем более ему не стоило угрожать.

– Я не уверен, что последую вашему совету, сэр.

– Тогда я хотел бы выразиться точнее, мистер Саттон, – сказал он, подавшись вперед и сцепив руки. Краем глаза я отметил, как побелели костяшки его пальцев. – Вы должны немедленно прекратить всякий контакт с моей дочерью. Если я узнаю, что вы поддерживаете общение с Лидией или хоть раз окажетесь вблизи нее, я позабочусь о том, чтобы вы пожалели об этом.

Он произнес эти слова с уверенностью человека, который всегда добивается своего и не терпит возражений.

Я спросил себя, не должен ли испытывать страх, но вместо этого думал о Лидии. О том, что мы пережили друг с другом, и о том, что нам готовит будущее.

В прошлую субботу, на весеннем балу мне стало ясно, что я больше не могу противиться своим чувствам к Лидии. Я сделал свой выбор. Я понимаю, что будет нелегко. Ее отец, может быть, самое большое препятствие на нашем пути, но далеко не единственное. Без Лидии моя жизнь бесцветна. Без нее она просто не имеет смысла. И что бы ни случилось, я не отступлюсь без борьбы. Я не позволю отнять у меня Лидию, тем более отцу, который только и делал, что унижал ее, хотя она способна на многое.

– При всем уважении, мистер Бофорт, это даже не рассматривается, – сказал я, и мой голос звучал не менее холодно, чем его.

Теперь наступила очередь мистера Бофорта дважды растерянно моргнуть. Кажется, он не привык, чтобы кто-то ему возражал. Этот момент длился всего лишь долю секунды, а потом он снова овладел собой. Я слышал его выдох.

– Хорошо. Тогда давайте подойдем к делу по-другому.

Он нагнулся в сторону и поднял на стол чемоданчик-«дипломат». Развернул его ко мне лицом и щелкнул двумя замками.

Когда крышка поднялась, я стиснул зубы так, что они скрипнули.

Лицо королевы улыбалось мне с купюр в стократно размноженном виде.