Читаем Спасенная горцем полностью

– Это Шотландия. Все проклинают всех. Проклятья витают в воздухе, и никто не обращает на них внимания.

– Да, так оно и есть. Но в моем случае проклятье обернулось правдой. Отец умер накануне своего тридцатого дня рождения, и его отец тоже. Во всей истории нашего рода никто не избежал проклятья.

– Никто?!

– Ни один человек, начиная с правления Филиппа Пятого Длинноногого. И все благодаря моему предку, второму барону Росслину. Пусть я не слишком верю в подобные вещи, вряд ли будет разумно предполагать, что я единственный, кто избежит судьбы. Глупо не подготовиться к смерти.

– Чем же барон заслужил такую участь?

– Прежде всего принял сторону Эдуарда Первого. Далее предал своих людей. Обменял у врага фамильную реликвию, Крест Макалпина, на титул герцога Кейтнесса. – Последние слова герцог почти выкрикнул. – Эдуард растоптал реликвию, швырнул ее в море, и хранитель Креста, умирая, проклял Росслина и его потомков.

– А вы и есть потомок.

– Полагаю, некоторые люди, знай они приблизительную дату своей смерти, считали бы это кошмаром, – кивнул герцог. – Но я считаю это благословением. – Голос его был слишком уж убедительным. – Это дает мне время привести поместье в порядок. Восстановить былую славу того, что когда-то было замком Кейтнесс. Это мой долг перед предками. – Немного помолчав, он добавил: – Они… преследуют меня.

– Простите… преследуют вас?

«Его предки?»

– Каждую ночь.

Чем объяснялись темные круги под глазами.

Каким бы безумным это ни казалось, Александр вполне его понимал. Потому что тоже пережил свою долю преследований со стороны предков. И если учесть неопровержимое доказательство того, что некоторые люди, такие как Лана Даунрей, действительно видят призраков, может, даже говорят с ними, следует проигнорировать логику и предположить, что Кейтнесс не столько сумасшедший, сколько жертва. Поэтому вместо того, чтобы посчитать герцога безумцем, он кивнул.

– Опять же это Шотландия, где полно призраков.

Напряжение Кейтнесса, видимо, ослабло. Он даже улыбнулся, хотя и с усилием.

– У тебя свои призраки?

– Именно.

– И как ты заставляешь их замолчать?

– Сестра моей жены дала превосходный совет. Она сказала, что призраки имеют над нами ровно столько власти, сколько даем им мы.

– Хотел бы я, чтобы это было правдой, – задумчиво вздохнул герцог. – Сестра твоей жены? Не Лана Даунрей, случайно?

– Она. Вы с ней знакомы?

– Да. Она упомянула о моей… матери, – озадаченно признался герцог.

– Вашей матери?

– Она умерла, когда я был маленьким ребенком. Я не знал ее.

– Мне жаль.

Кейтнесс отмахнулся.

– Мисс Даунрей говорила о матери, словно она еще жива. Как, по-твоему… она действительно может говорить с мертвыми?

– Все возможно. Наверное, вам лучше спросить ее. Может, она сумеет вернуть вам покой.

– Наверное, я поговорю с ней. – Он тяжело вздохнул. – Мне бы хотелось хоть немного покоя. Крошечную частичку в мои последние дни.

– Мне она определенно даровала покой.

И какое это блаженство! Жаль, что так быстро все сменилось страхом потерять все, что у него есть! Александр оглядел герцога.

– Сколько… вам осталось?

Конечно, невежливо спрашивать такое, но тон беседы это позволял.

Кейтнесс уныло пожал плечами:

– Сейчас мне двадцать девять. Осталось шесть месяцев.

– Вот как… и это проклятье… есть какой-то способ снять его?

– Есть. Но это невозможно.

– Нет ничего невозможного.

Герцог усмехнулся:

– Нравится мне это в тебе, Даннет. Твой оптимизм.

Александр не считал себя оптимистом. Ни в малейшей степени.

– Предпочитаю думать о себе, как об упрямце.

– И это мне нравится. Но, к сожалению, единственный способ снять проклятье – соединить части креста.

– Того, что был брошен в море?

Море огромно и не отдает своих сокровищ так легко.

– Да. Моя семья веками его искала, но не нашла даже намека на то, что он все еще существует. Если вообще существовал.

– Какая жалость!

– Да.

Их разговор был прерван, когда крошечная девочка в платье из муслина, с венком из полевых цветов на голове перебежала двор и бросилась в объятия Александра. Он поднял ее и закружил. Она завизжала от восторга.

– А это кто? – осведомился герцог, не скрывая улыбку.

– Это леди Фиона. – Александр поставил девочку на землю. – Фиона, сделай реверанс перед герцогом.

Фиона наморщила нос, словно ее никогда о таком не просили. Впрочем, может, так и было. Тем не менее она довольно ловко присела и спросила:

– Вам нравится моя корона?

Герцог недоуменно моргнул, но все же оглядел полевые цветы.

– Очень… элегантно.

Фиона гордо вскинула головку.

– Скажи: «спасибо, ваша светлость», – подсказал Александр со смешком.

– Спасибо, ваша светлость. И вы очень высокий.

– Верно. А ты очень хорошенькая.

Бедняжка залилась краской, после чего опустила голову и поспешно улизнула.

– Это твоя дочь? – Герцог посмотрел ей вслед.

У Александра больно сжалось сердце:

– У меня нет детей… пока. Мы с Ханной поженились чуть больше месяца назад.

– А, новобрачные! Я помешал медовому месяцу?

– Ничуть. Мы счастливы видеть вас в гостях.

Как ни странно, это не было ложью, вернее, не совсем.

Глаза герцога весело блеснули.

– Я ценю это. Так кто эта девочка?