Читаем Спасенная горцем полностью

Когда Александр замер, – всего на секунду, но ей она показалась вечностью, – Ханна запустила руки в его волосы.

– Не останавливайся, – хрипло скомандовала она.

Он открыл лепестки ее лона большими пальцами и бесстыдно уставился.

Боже. Боже на небесах! Он мог смотреть на это вечно. Но нет.

Когда она подняла бедра и еще крепче вцепилась в его волосы, он понял, что вечно смотреть на это не может. Для этого он недостаточно терпелив.

Он хотел, жаждал отведать вкус этих лепестков. Сейчас.

Ханна сжалась, когда Александр наклонил голову. В груди ныло, потому что она, оказывается, все это время не дышала. Как может простое прикосновение его руки, его пальцев, вызвать такое смятение чувств?

Чувств, о существовании которых она не подозревала. Странных ощущений. Мучительного желания, копившегося между бедер, беспокойства, разрывавшего тело и ум. Матроны из Кайрен Рея совершенно точно никогда не упоминали об этом.

Она хотела поднять бедра, но не посмела. Не могла упустить и мгновения из того, что он делал. Все это было слишком невероятно! Божественно.

Когда Александр стал ласкать ее языком, Ханна едва не потеряла сознание. Хотя обычно она не падала в обмороки. Безумное и восхитительное наслаждение пронзало ее, когда он проводил бархатистым языком по ее нежной расщелине и обводил сгусток нервов в центре ее существа.

Александр издал звук, сдавленный стон, отозвавшийся в ней пьянящей мелодией. Ханну охватил трепет, все ее естество словно вибрировало. Она не смогла остановиться. Сомкнула бедра по обеим сторонам его головы и выгнулась, отдаваясь блаженству.

Слава богу, он не остановился. Слава богу.

Вместо этого его губы сомкнулись на крошечном бугорке и, милосердное небо, – он стал его сосать.

Она не знала, что с ней, но это было волшебством. Перед глазами плясали языки пламени, огромные волны собирались внутри. Ее сотрясала непонятная дрожь. Но как бы великолепно все это ни было, в ней росло одно желание – познать еще больше. Нет, не желание. Мучительная потребность.

Ханна вцепилась в его уши и, игнорируя его ропот недовольства, притянула его голову к своей и поцеловала в губы. Понимая, что странный вкус был вкусом ее собственного возбуждения.

Желание ее все росло. То, что он терзал ее губы, словно стараясь ее поглотить, приводило ее в восторг. Тяжесть его тела была восхитительной. Волоски на груди терлись о ее соски, и ощущение было почти невыносимым.

Но она сможет вынести и это.

Александр сжал чувствительный холмик между ее ног. Теперь удовольствие разлилось по всему ее телу, ее охватила страсть.

Ханну сбивало с толку то, что она сама не знала, чего хочет. Не знала, в чем нуждается. Но Александр, похоже, знал. Играя с ее грудью, он одновременно продолжал гладить местечко между ее бедер, вызывая все новые и новые волны наслаждения, пока крохотные всплески не слились в один долгий поток бесконечной сладости.

Он приподнялся, чтобы взглянуть на нее. Кажется, он хочет отстраниться? Остановиться?

Она едва не взвыла.

– Не… здесь, – резко бросил он.

– Нет. Здесь и сейчас.

Ханна не хотела, чтобы это прекращалось. Это будет ужасно. Даже если они разъединят объятия, чтобы просто перебраться на кровать.

Ханна потянула его назад, припала к губам и провела ногтями по его шее. Ее беспокойные руки, словно сами собой, гладили его плечи, волосы, спину. А когда она провела по его спине ладонями, почувствовала странные бугорки. Любопытство одолело ее. Она обвела пальцем один, потом другой. И уже целенаправленно стала их исследовать.

Поняв ее намерения, Александр напрягся. Замер, поднял голову и, хмурясь, взглянул на нее.

– Ханна…

– Как ты их получил?

Шрамов было так много! Они покрывали всю его спину.

– Ничего особенного, – усмехнулся он.

– Ничего?

– Это было… давно.

Он нагнул голову и снова с безумной страстью ее поцеловал, возможно, чтобы она прекратила расспросы. А может быть, потому что испытывал такое же неукротимое желание, как и Ханна.

Его губы проложили дорожку по ее щеке, до основания шеи, где он остановился.

Реакция Александра ясно давала понять, что он не хочет говорить о шрамах. Что же, пусть будет так. Потому что его новые ласки были такими…

Ханна сжала его голову, чтобы удержать на месте. Очевидно, его одолевала та же потребность слиться с ней, потому что он лег на нее, продолжая ласкать ее бедра под юбками и сжимать ноющие груди. Когда Александр нагнул голову и стал сосать ее сосок прямо сквозь ткань платья, Ханна выгнулась и прижалась к его чреслам своими.

Его твердость шокировала ее. И восхитила. Она потерлась об него, и он содрогнулся.

– Господи, будь милосерден, – пробормотал он, или что-то другое в этом роде. Было трудно разобрать, потому что в ушах шумела кровь. Но Ханна продолжала извиваться и тереться об него. И на этот раз Александр отстранился. Глаза его покраснели, ноздри раздувались, губы были плотно сжаты.

Он сжал ее бедра и потянул на себя. Его сила восхищала Ханну. Она улыбнулась, возможно, слишком лукаво, потому что он отреагировал рыком и проклятьем. Подняв килт, он сжал свой член. Ханна уставилась на него. Сердце подпрыгнуло и громко забилось.