Читаем Спасенная горцем полностью

– Это, – объявил он, – ваши покои. Его милость заново обставил их для вас. – Он с поклоном распахнул двери.

Ханна встала на пороге и широко раскрыла глаза. Перед ней была просторная комната с окнами на север и гигантской кроватью с четырьмя столбиками. Вокруг камина, в котором потрескивало веселое пламя, полукругом выстроились удобные стулья. Дверь в левой стене открывалась в гостиную.

Ей бы стоило порадоваться увиденному! Ханна напомнила себе о своем решении радоваться всему. Но ей было не до восторгов. Комната была… уродлива.

О, в ней лежали новые ковры и стояла новая мебель, но все было отвратительно коричневым. Темно-коричневым. Все – от шпалер до покрывала на кровати и ковров. Коричневых. И не просто коричневых, а цвета навоза.

Комната была в лучшем случае угнетающей. А в худшем… навозной. Все равно, что спать в сарае. Или в отхожем месте.

Она бросила взгляд на Фергуса.

– Даннет велел заново обставить эти покои?

– Да, миледи.

– Для меня?

– Да, миледи.

У него был такой гордый вид, что у Ханны не хватило смелости сказать, что комнаты выглядят просто жутко. Возможно, в будущем ей удастся устроить здесь пожар.

Она выдавила улыбку и пробормотала:

– Великолепно.

Ложь стоила усилий. Его недоброе лицо впервые смягчилось, а глаза заулыбались. Уши стали ярко-розовыми.

– Превосходно, миледи. – Управляющий низко поклонился. – Превосходно. Лакеи скоро принесут ваши сундуки.

Он махнул рукой девушке, стоявшей в углу со сложенными на груди руками. Ханна пришла в такой ужас при виде новых комнат, что даже не заметила ее.

– Это Сенга. Горничная вашей милости. – Фергус тревожно уставился на нее. – Но, может, вы предпочтете выбрать другую.

Девушка слегка сжалась и послала Ханне полный надежды взгляд.

Ханна не нуждалась в горничной, но не могла раздавить эту хрупкую надежду.

– Сенга?

Девушка кивнула.

– Я так рада познакомиться!

Бедняжка едва не упала в обморок от облегчения.

– Сенга принесет вам поднос. – Фергус помедлил. – Но может, вы не хотите есть?

Ханна вдруг сообразила, что, возможно, резкость этого человека при встрече была вызвана обычной нервозностью. По крайней мере, она на это надеялась.

Ханна сдержала вздох.

– Поднос – это совсем неплохо, – кивнула она, хотя не знала, как можно есть в комнате такого цвета.

Горничная присела несколько раз и с поклонами вышла из комнаты, словно Ханна была царицей Савской. Как это утомительно! Правда, она станет баронессой, но она не привыкла к такой почтительности слуг. Да подобное поведение ей и не по душе.

– Думаю, сейчас нам нужно отдохнуть и немного привыкнуть к новому дому, Фергус.

Ханне действительно нужно было время, чтобы освоиться в ужасных комнатах. Ей, конечно, придется проводить здесь много времени.

– Разумеется, миледи. Комнаты вашей сестры напротив. Его милость подумал, что вам будет приятно жить рядом.

Да, это, по крайней мере, заботливый жест.

– Спасибо, Фергус.

Ханне не хотелось подгонять его, но ее охватила внезапная усталость. Она хотела одного: стереть с лица глупую улыбку и рухнуть в постель.

Управляющий пошел к двери, но остановился так резко, что Ханна налетела на него.

– Миледи, я едва не забыл. – Он сунул руку в карман, вытащил письмо с печатью Даннета Волка и протянул его ей. – От его милости.

Ханна взяла письмо мгновенно онемевшими пальцами и переглянулась с Ланой. Та пожала плечами.

У Ханны голова шла кругом. Он не только не потрудился встретить ее, но еще и прислал письмо.

Письмо.

Ей очень хотелось поскорее развернуть его и прочитать. И одновременно так и подмывало разорвать его в клочья и бросить в огонь.

Она кивнула Фергусу и закрыла за ним дверь, невзирая на то что ему явно не хотелось уходить, а сама упала на стул и свирепо уставилась на оскорбительное послание.

– Можешь этому поверить? – сказала она Лане, сидевшей с Неридом на коленях напротив нее. Кот тут же спрыгнул на пол и стал исследовать комнату. Очевидно, искал подходящее местечко, чтобы добавить свою долю коричневого цвета.

– Прекрасная комната, – пробормотала Лана. – Куда больше твоих покоев дома.

– Сама знаешь, я не об этом. Цвет…

Господи боже, она даже не может сказать этого вслух!

Лана, покусывая губы, стала рассматривать занавеси.

– Коричневый.

– В самом деле.

– Но все… вполне гармонирует.

Отвратительно и мерзко, но да! Все гармонирует. Бесконечное море тошнотворно коричневого.

– Он все обставил заново, только для тебя.

– Именно.

Лана глянула на письмо, и Ханна поняла, что мнет пергамент в руке. Она положила его на стол и картинным жестом разгладила.

– Ты собираешься его читать?

– Полагаю, что стоит это сделать.

– С его стороны это весьма заботливый жест – написать тебе письмо, ты так не думаешь?

Нет. Она так не думала.

– Я предпочла бы поговорить с ним.

– Он спит.

Ханну просто затрясло от возмущения. Такое высокомерие! Правда, к нему примешивалась некоторая доля возбуждения. Но она решила проигнорировать возбуждение и сосредоточиться на раздражении. Спит посреди дня. Когда приехала его невеста. Совершенно мужской поступок.

Она сжала зубы и развернула письмо. Короткое и деловое. Почему она не удивлена?