– Бежишь? Как крыса с тонущего корабля? – прошипел он.

– Крыса? – переспросила Ирина и покачала головой. – Нет, Олег.

– Тогда почему ты разводишься со мной?! Да, у меня был на стороне один роман, но это ведь ничего не значит! Миллионы жен живут с мужьями после этого, и ничего!

– Значит, я не вхожу в этот миллион, – грустно улыбнулась Ирина.

– И все же?!

– Ты хочешь знать истинную причину моего решения уйти?

Мэр истерично хохотнул:

– Она еще спрашивает… Говори!

Женщина села на кровать, положив шкатулку на колени.

– Помнишь, перед тем как ты занял кресло мэра, я тебе говорила: «не вступай в сделку с совестью»?

Чадов насупленно смотрел на жену:

– Ты это к чему?

Помедлив, Ирина продолжила:

– Всю свою жизнь я учила детей. Я учила их быть честными и благородными людьми, которыми наша страна могла бы гордиться. Чтобы этим детям не было стыдно смотреть в глаза своим детям и внукам. Мне претила сама мысль о том, что я поступлю нечестно. Потому что в первую очередь я обманываю себя. Предаю себя!

– Зачем такое долгое вступление?! – нетерпеливо воскликнул Олег Викторович. – Не могла бы ты перейти к сути?!

– То, что ты, пользуясь своей должностью, занимался темными делами, для меня не является секретом. Да-да, не делай круглые глаза, Олег. Я была бы полной дурой, если бы прожила с тобой почти двадцать лет и не замечала, что ты из себя представляешь. Я далеко не дура. Мне приходилось слышать твои разговоры. Я присутствовала на встречах, где ты, не стесняясь, обсуждал при мне размеры взяток или как их… откатов. Я не выношу этого Бергмана, который постоянно трется возле тебя, как пес, пытающийся урвать лакомый кусок. Думаешь, я не замечала странную закономерность? Как после очередных встреч и банкетов мы обзаводились новой машиной, яхтой, квартирой? Я смотрю телевизор, читаю прессу, в том числе в Интернете. И помимо красивой картинки я, к моему сожалению, все чаще вижу оборотную сторону медали. И она с каждый днем становится больше, затмевая то, что у тебя было лучшим.

– Может, хватит ходить вокруг да около? – сквозь зубы проговорил Олег Викторович.

– Я и не хожу, – терпеливо ответила Ирина. – Я просто хочу спать спокойно. А с тобой я этого лишена. Сейчас я с тоской вспоминаю те дни, когда ты был простым служащим и мы с тобой копили деньги, чтобы на выходные съездить к морю… Мы были счастливые и радовались, что есть друг у друга. Теперь у нас есть все – загородный дом, машины, счета в банках, но ничего этого мне не нужно. Потому что, по сути, я глубоко одинокий человек.

– Я не верю тебе! – задыхаясь от гнева, вскричал мэр. – Ты нашла себе какого-нибудь мужика и все придумала, как повод развестись!

Ирина поднялась с кровати.

– Я знаю, что как только в городе появился адвокат Павлов, ты стал сам не свой. Ругался, словно сапожник, как только речь о нем заходила. А теперь передали, что Павлова чуть не убили. Помню, как ты изменился в лице, узнав, что он остался жив. Мне страшно думать о том, что ты в этом замешан. Потому что воровство и взятки – это одно. Но убийство, Олег… Это уже выход за рамки всего возможного. Это самый страшный грех.

– Ира, ты совсем сдурела?!

– Сегодня во сне я видела сильную бурю, – не дала она договорить супругу. – Гремел гром, сверкала молния, а ты плакал, как испуганный ребенок. Мне было очень страшно. Можешь считать меня сумасшедшей, но я думаю, что это последний сигнал. Во всяком случае, для меня.

– Ты и правда спятила, – фыркнул мэр.

– Прости меня, если разочаровала тебя. Но я так не могу.

– Ну и вали отсюда!

Ирина молча вышла из комнаты. Через несколько минут у двери стояли две здоровенные сумки и чемодан.

– Ты поможешь мне спустить вещи вниз? – спросила она. – Машина уже внизу.

Олег Викторович ухмыльнулся:

– Если у тебя нашлись деньги на перевозку своих тряпок, то и на грузчика тоже найдутся.

Демонстративно развернувшись, он направился в сторону кухни. Пусть валит и свои диеты прихватит! Он закажет себе… что-нибудь такое!

– Я помогу, мама, – неожиданно раздался тихий голос, и Ирина обернулась. Полина стояла в коридоре с напряженным лицом, закусив губу.

– Поля, тебе необязательно… – начала женщина, но дочь упрямо тряхнула головой:

– Все в порядке. Донесем вещи вместе.

Уже на улице, когда сумки с чемоданом были загружены, Ирина сказала:

– Мне очень неприятно, что тебе приходится быть свидетелем этих отвратительных сцен.

– Все нормально, мам. Это жизнь.

Полина выдавила напряженную улыбку:

– Как говорят, се ля ви.

– Ты можешь жить на два адреса, – предложила Ирина. – Конечно, тех условий, что здесь, я тебе не обещаю, но…

– Я буду жить самостоятельно, – решительно произнесла Полина. – Буду работать, сниму квартиру… Не переживай за меня.

Дочь с матерью крепко обнялись, в их глазах стояли слезы.

Твердый орешек

– Осторожно, не урони, – сказал Анатолий, внимательно следя, как его помощник, крепкий мужчина с полоской усов, осторожно нес к гаражу заполненный тарелками поднос.

Пока скрипач открывал дверь, он принюхался к аромату, доносившемуся от блюд, и пробасил:

– Балуете вы ее, шеф. Можно было и бутербродом ограничиться.