Читаем Спартак-победитель полностью

Внезапно на возвышение у ростральных колонн поднялся патриций лет пятидесяти в длинной белой тоге с пурпурной каймой по нижнему краю. Редкие светлые волосы, взъерошенные ветром, не могли скрыть две большие залысины на его голове с морщинистым приплюснутым лбом. Едва он открыл рот, начав свою речь, как меня словно ткнули шилом. Этот громкий надменный голос мигом пробудил в моей памяти самое ужасное из приключений, пережитых мною на этой войне между римлянами и восставшими рабами. Мне сразу вспомнилась дождливая осенняя ночь и то, как я висел, распятый на кресте, посреди римского стана, голый, беспомощный и продрогший. Вспомнился мне и допрос в шатре римского полководца, который и приказал привязать меня ремнями к кресту, дабы продлить мои мучения, а мою возлюбленную Фотиду отдал на потеху воинам из пренестийской когорты.

Этого римлянина звали Публием Варинием. Неоднократно разбитый Спартаком и растерявший во время бегства всех своих легионеров претор Вариний каким-то чудом сумел ускользнуть от восставших рабов, которые преследовали его по пятам.

Счастливчик Вариний стоял теперь на трибуне и вдохновенно изливал похвалы в адрес Луция Кальпурния Пизона. Сколько раз я мысленно представлял, какой лютой местью отплачу Варинию, если вдруг где-то случайно повстречаюсь с ним! Я уже отчаялся отыскать Вариния в огромном многолюдном Риме. И вот, судьба все-таки свела меня с ним!

Поскольку я теперь повсюду ходил с Ксеноном или с кем-то из его людей, мои спутники, проследив за Варинием, выяснили, где он живет. Дом Вариния находился на Целийском холме, недалеко от Капенских ворот. Люди Ксенона, ведя постоянную слежку за Варинием, через два дня сообщили мне кое-какие подробности из его жизни. Оказывается, Вариний пользовался услугами сводника Паккия, плебея, занимающегося похищениями юных девушек для притонов Эсквилина и Субуры. Деятельность Паккия была противозаконной, однако его покровителем был сам Марк Лициний Красс, поэтому грязные делишки Паккия постоянно сходили ему с рук.

Я встретился с Паккием, пообещав ему щедрое вознаграждение, если он заманит Вариния в ловушку. Присутствующий при этом Ксенон пригрозил Паккию смертью в случае его отказа. «Твой покровитель Красс сейчас за пределами Рима, – сказал Ксенон, – поэтому тебе лучше не ссориться с нами!»

Паккий дрожащим голосом изъявил готовность сделать все, что мы от него требуем, но при этом он пожелал получить половину денег вперед. Я отсыпал Паккию двадцать тысяч сестерциев, полученных мною от знакомого ростовщика, которому я время от времени сдавал имеющиеся у меня золотые безделушки в обмен на серебряные монеты.

Спустя несколько дней Ксенон, Глория и я затаились в засаде на одной из кривых и мрачных улиц Эсквилина поблизости от притона, куда частенько любил наведываться Вариний, чтобы потискать и поласкать в постели юных девочек. Этот притон, как и многие другие заведения такого рода, имел вульгарную и красноречивую вывеску над входом – «Лобок Венеры». Неподалеку на другой стороне улицы был другой лупанар под названием «Сладкая щель».

Проститутки Эсквилина и Субуры делились на разные категории. Самые старые и некрасивые внешне путаны обычно обслуживали клиентов прямо на улице, беря за свои интимные услуги очень небольшую плату, всего одну-две медных монеты. Более молодые и привлекательные блудницы «работали» или на съемных квартирах, или в лупанарах, беря с клиентов от четырех до десяти ассов. Самые привилегированные блудницы, чистые и ухоженные, обычно встречались только с богатыми людьми, беря за свой «труд» исключительно серебряные деньги. Эти путаны могли встречаться с клиентом в притоне, но могли и прибыть к нему домой, о чем заранее договаривался сводник, который и брал деньги с клиента.

Выше всех стояли гетеры, то есть богатые и образованные проститутки, имевшие собственные дома и слуг. Каждая римская гетера имела одного или нескольких богатых покровителей. Между гетерами порой вспыхивали склоки и раздоры из-за дележа состоятельного патриция или молодого наследника какой-нибудь знатной фамилии. Ночь, проведенная с такой куртизанкой, обходилась клиенту очень недешево, от тысячи сестерциев до тысячи золотых денариев. В эпоху поздней Римской республики один золотой денарий равнялся четыремстам серебряным сестерциям.

В отличие от путан двадцать первого века древнеримские блудницы никогда не назначают клиенту почасовую оплату. По здешним правилам, блудница сразу обговаривает с клиентом, за что она возьмет с него деньги, за одно семяизвержение или за проведенную с нею ночь.