* * *

Я не мог и предположить, что мои познания в древнегреческом окажутся как нельзя кстати в теперешнем моем положении. В пути рабы, сидевшие со мной в одной повозке, изредка обменивались репликами на греческом языке, вернее, на том из его диалектов, получившем у лингвистов двадцать первого века название новоаттического. Сами же древние греки называли этот диалект — койнэ.

Если знаменитый древнегреческий историк Геродот писал свои сочинения на древнеаттическом диалекте ионийского языка, трагик Еврипид создавал свои бессмертные драмы на среднеаттическом диалекте, то такие прославленные анналисты, как Полибий и Плутарх, творили уже на койнэ, этой своеобразной смеси из ионийского, эолийского и дорийского языков. К первому веку до нашей эры диалект койнэ был повсеместно распространен среди грекоязычного населения как на Западе, так и на Востоке Средиземноморья.

«Слава богу, что мне в свое время довелось изрядно покорпеть над текстами Плутарха в оригинале, сдавая зачеты по-древнегреческому!» — подумал я, радуясь тому, что понимаю многое из того, о чем переговариваются невольники.

Из разговоров невольников я узнал, что судно, севшее на мель у побережья Кампании, вчера утром вышло из города Мессаны, что на острове Сицилия. Судно было греческое, зафрахтованное Лентулом Батиатом для перевозки рабов, купленных им на рабском рынке в Мессане. Лентул Батиат купил тридцать рабов-мужчин, но из них семеро утонули в бурном море, так и не добравшись до берега. Эти несчастные совершенно не умели плавать, работорговцы привезли их откуда-то из глубин Азии. Вместе с этими азиатами утонул и помощник Лентула Батиата, по имени Цетег. По случаю выгодной сделки, Цетег накануне изрядно напился вина. Он спал в своей каюте под палубой, когда корабль наскочил на мель и завалился набок. По-видимому, пьяный Цетег захлебнулся в морской воде, так и не проснувшись.

Неожиданно на землю опустились густые сумерки, как это всегда бывает в южных странах. Мне доводилось видеть такое в Крыму.