Читаем Созвездие полностью

На поступлениях, все волновались до чертиков, я, в том числе тоже, но меня успокаивало только то, что это было провинциальное заведение, а значит спрос тут должен быть ниже, нежели в Москве. Действительно, со мной вместе поступало всего несколько человек, может быть десять или чуть больше – не в этом суть.

Нас позвали сразу всех и рассадили в большой черной комнате, в которой не было никаких окон и было все в черном цвете, плюс, конечно же, вентиляция. В то время, я еще не знал, что такое играть на публику, именно задевать ее чувства и эмоции, а не просто показывать себя.

Я пытался показать, какой у меня красивый голос, тем, что я мог сделать его громкость до невероятных пределов, путем излишнего напряжения, я думал, что если я возьму умное произведение, а к тому же, еще и умный отрывок, то мастер курса меня заметит и возьмет.

И вот, читаю я на вступительных экзаменах, отрывок из прозы, который завершался фразой: «Она так и жила, непонятно грустно и непонятно счастливо». Я стою после этих последних слов и смотрю на приемную комиссию, которая в ответ смотрит на меня. В моей голове, сразу же родилась мысль о том, что они не поняли, когда я закончил и просто ждут, что я вспомню текст, а текста – нет.

– Всё! – Сказал очевидную фразу я.

– Скажите, вы считаете себя умным? – Спросили меня.

– Эээ… Ну, да, а че не считать-то? – Удивленно ответил я.

– О чем вы сейчас нам рассказали? – Задали мне второй вопрос.

– Это отрывок из прозы, о женщине, которая осталась совсем одна, потому что ее мужа и детей не стало с ней рядом. – Пояснил я.

– Как вы к ней относитесь? – Задавали мне все больше вопросов.

– Положительно. – Начал отвечать односложно я.

– Вам хочется сейчас взять и заплакать от этой истории? – Спросили меня.

– Немного! – Сознался я.

– Значит вы выбрали материал, который вас не трогает, что говорит о вашей не подготовленности, как будущего актера, вы не сможете разбудить эмоции в зрителе, если в вас они не рождаются! – Заверили меня.

– Ну хорошо, на самом деле, я очень хотел заплакать, просто не знал, можно ли это делать здесь? – Сознался я.

– Мы знаем, что этот отрывок вас очень трогает и вы благодаря этому что-то затронули и в наших сердцах, но представьте, если бы вы не сдерживали в конце слез, как бы это вас освободило! – Начали вдохновлять меня.

– Да, наверное! – Признался я.

– Вы умны, но мы требуем от поступающих не такого ума! Ваш ум, он вам в одно и тоже время помогает и становится огромной стеной, когда дело касается таких вещей, как эмоции! Видимо, вы по природе, очень сдержанный человек, который не любит показывать свою слабость, а эмоции, это всегда в какой-то степени слабость, потому что – открытость и свобода! Подумайте, если вы сможете побороть свой ум и освободиться, тогда идите в эту профессию и не оглядывайтесь ни на что и ни на кого, а если вам не хватит сил этого сделать, то просто запомните этот момент, как хороший урок! – Дали мне блестящий совет, на всю мою жизнь. После этих слов, у меня из глаз, потекло несколько слезинок и, я ответил:

– Спасибо! Я смогу! – Твердо и решительно произнес я.

Меня без проблем взяли в это учебное заведение и конечно же, я не сразу справился с этой проблемой, которая была обнаружена на поступлении, но я старался ее искоренить.

Спустя некоторое время, когда я уже начал обучаться, у нас появилось множество практических предметов, вообще актерская профессия, это сплошная практика и отсутствие возможности, научиться чему-то только в теории. Начался курс дисциплин, который не носил названия «Акробатика», но включал также и ее тоже.

В один зимний день, когда нам нужно было идти на занятия, а знать, что на них будет, нам запрещалось и мы были проинформированы, непосредственно, перед делом, я, как всегда, переоделся в свою форму, которая была сплошь черного цвета, у всех студентов. Мы вошли в огромный спортивный зал, который может посоревноваться в своих масштабах, с сотнями других залов. Я прямо замер на пороге, от той величины, причем и в высоту, и в ширину. Стоя так несколько минут, я просто не заметил, как уже все были готовы и, учитель начал говорить. Пропустив несколько его слов, я не слышал потом, как он начал меня звать:

– Чеслав, вперед, что стоим?! – Услышал я.