— У меня есть старый телевизор в гостиной. Я смотрю кино на дисках.

Командир распорядился начать в доме полный обыск. К счастью, он отправил лысого парня наверх, а сам продолжил допрашивать Майю. Он расспрашивал о ее личных, политических и религиозных убеждениях, хотя вся информация наверняка имелась в ее личном деле.

Руперт и Люсия по-прежнему сидели, тесно прижавшись друг другу, в жаркой комнатке в полной тишине. Они боялись перекинуться парой слов даже шепотом. Полицейские шумно хлопали дверьми и переворачивали мебель по всему дому.

Потом все стихло, Руперт немного расслабился и задышал глубже. Вдруг раздвижная дверь открылась.

— Теперь они обыскивают сараи, — сказала Майя. Она смогла снова сесть в кресло. — Надеюсь, они подхватят там столбняк от ржавого железа. Вам лучше пойти вниз.

Люсия соскользнула со стиральной машины на пол. Руперт поспешил за ней в комнату с дверью в шкафу, и они спустились в подвал к остальным. Восемь человек толпились в темноте, надеясь, что их не найдут, и ждали.

Глава 23

От взрыва пострадала только гнилая давно заброшенная водонапорная башня, но Департамент террора никогда не упускал возможности поиграть мускулами. Через несколько дней на смену местным полицейским из «Хартвел» пришли местные и федеральные агенты в черных костюмах. Они стучали в двери домов и офисов и входили без приглашения, если хозяева не отзывались. В небе кружили вертолетные патрули.

Руперт и Люсия продолжали сидеть в подвале с остальными. Они питались запасами, которые хранились в подземелье: консервированными овощами и выдержанным вином, которого было в избытке. Иногда Туринский приносил буханку хлеба или пакет молока. Спали прямо на полу, на одеялах и ворохе одежды. Постелью Руперта стал голый поддон из пенопласта. Обитатели подвала разговаривали шепотом и только при необходимости.

На третью ночь под землей Руперт и Люсия проскользнули в дальнюю комнату, которая раньше вполне могла быть колодцем или цистерной. Они выкурили на двоих последнюю сигарету Люсии.

— Что мы теперь будем делать? — спросил Руперт. — У нас есть план?

— Когда агенты наиграются и устанут вламываться в дома, мы уедем отсюда с записями твоего интервью. Будем передавать их из рук в руки и отправим по сети знакомым за границей. Мы должны разослать их повсюду.

— Человек вроде меня, скажем, тот, кто теперь работает на моем месте, просто проигнорирует такую запись, — сказал Руперт. — А если она распространится слишком широко, чтобы закрыть на нее глаза, они объявят интервью вражеской пропагандой. Пригласят специалистов из Департамента террора и парочки университетов Лиги плюща, и те объяснят, что интервью — обман.

— Думаешь, я не понимаю? — огрызнулась Люсия. — Наше дело — поделиться записью. Пусть люди сами делают выбор.

— «Имеющий уши, да услышит», — ответил Руперт. Так говорил пастор Джон и, кажется, Иисус.

— Департамент террора постарается убить тебя, — сказала Люсия.

— Меня это тоже немного беспокоит.

— Тебе нужно уехать на север, в Канаду. — Не было нужды объяснять, почему они не могли поехать на юг: им ни за что не преодолеть ограждения, мины и караульные вышки вдоль Стены. Первоначально ее построили, чтобы защищаться от иммигрантов и беженцев, спасавшихся от гражданской войны в Мексике. Но Стена отлично справлялась и с другой задачей: не выпускать людей из Америки. — Может, Арчер тебя отвезет.

— А ты не поедешь?

Люсия покачала головой:

— Я не вывожу людей из страны. У каждого своя специализация. К тому же у меня слишком много дел.

— Я мог бы остаться и помочь тебе.

— Когда за тобой по пятам следуют агенты? Извини, но ты будешь обузой.

Руперт почувствовал сосущую тревогу. Он уже лишился всего, что имел, но после слов Люсии ощутил себя еще более неприкаянным и ненужным. Конечно, бегство на север давало ему шанс спастись, но что потом? Он будет один где-то в ледяной глуши и никогда не сможет наведаться ни в один город, потому что система безопасности его сразу опознает. Для Департамента террора найти его в Ванкувере будет не сложнее, чем в Лос-Анджелесе.

Он вспомнил Лиама О’Ши, коротышку с улыбкой до ушей, который работал в Центре защиты детей и семьи. Руперт подумал о нем, еще когда они с Люсией жили в пустыне у доктора Смита.

— Я могу тебе помочь, — проговорил Руперт очень тихо.

— Ты нам уже достаточно помог, — ответила Люсия. — Ты должен ехать на север.

— Я про твоего сына.

Люсия покачала головой и отвернулась:

— Не говори об этом. Зря я тебе рассказала.

— Я кое-кого знаю. Он старший аналитик, или как там это называется, в Центре защиты детей и семьи. У него имеется доступ к их базам данных, возможно, даже из дома.

Люсия посмотрела на Руперта. Ее губы дрожали, то ли от гнева, то ли от страха.

— Он бы согласился мне помочь?

— Нет. Но думаю, я мог бы его заставить.

Люсия уставилась в темноту и снова покачала головой:

— Ничего не получится. Департамент террора будет тебя искать, и к тому времени твой приятель уже узнает об этом.

— Не важно. У меня идея, как мы могли бы…