— Тут были теплицы семидесятых и восьмидесятых, когда овощеводство стало прибыльнее, чем виноделие. Подождите здесь, — сказал мужчина. Он открыл дверь, отделанную в средневековом стиле, с толстыми деревянными рейками и медными скобами, и вышел.

— Какие дружелюбные ребята, — сказал Руперт.

— Они решают проблемы, которые создали мы с тобой, — ответила Люсия.

— Думаешь, они кого-то убили?

— Наверняка, они просто взорвали какое-нибудь заранее заминированное старое здание. У них есть планы на чрезвычайный случай.

— Вообще-то это была заброшенная водонапорная башня. Клянусь, ни одна капля воды не пострадала. — Руперт увидел рядом с молодым чернокожим знакомое лицо — фаната «Пэкерс», с которым он встретился на стадионе «Никсон».

— Арчер, слава богу, у вас все получилось.

— Арчер? — переспросил Руперт. — Я думал, тебя зовут Бенни.

— Я представляюсь Бенни, когда имею дело с баранами. А в этом году меня зовут Арчер. А этого парня мы называем Туринский, потому что он творит чудеса, — он хлопнул по плечу мужчину с дредами. — Все автоматы на восемьдесят миль вокруг — бабах!

Туринский кивнул Адаму. То есть Арчеру.

— Главнокомандующая считает, что, раз он здесь, пора приступать к делу. Наши подежурят на случай, если объявятся ребята из «Хартвел».

— Отлично, — сказал Арчер. — Дэниэл, введу тебя в курс дела. Он думает, что мы все это делаем ради него, вроде как исполняем последнее желание, пока рак не сожрал его окончательно. Он думает, что ты до сих пор работаешь на «Глобнет» и вашу встречу будут транслировать в эфир. Остальные подробности тебе знать ни к чему, это слишком сложно. Подыграешь нам?

— Без проблем, — ответил Руперт.

— Мне пойти с вами? — спросила Люсия.

— Лучше да, — сказал Туринский. — Иди наверх. Она может перерезать тебе горло за бардак, который вы устроили. Не надо ее сейчас беспокоить. Вестерли тебя никогда не видел, мы скажем, что ты оператор «Глобнета».

— У меня нет оборудования.

Арчер подал ей высокий серебристый цилиндр с панорамной линзой.

— Теперь с тобой, — обратился Туринский к Руперту. — Тебе нужно одеться, как будто ты на работе. Я найду тебе наверху костюм, но может… — Он поводил рукой у подбородка.

Руперт ощупал щетину у себя на лице и кивнул.

— Ванная дальше по коридору, четвертая дверь слева, — сказал Туринский.

Руперт побрился, пригладил волосы влажной ладонью, надел темно-коричневый шерстяной костюм (мечту модников в 1920-х) и присоединился к остальным. Люсия собрала волосы в хвост и переоделась в блузку с длинным рукавом и юбку по щиколотку. Так одевались на работу прихожанки новой церкви, но на Люсии этот наряд выглядел комично.

— Хорошо, Дэниэл, — Люсия включила голографическую камеру. — У тебя есть шанс сделать в жизни хоть что-то стоящее.

Туринский провел их сквозь лабиринт тускло освещенных комнат, а затем вниз по лестнице. Он отпер железную дверь.

— Не поддавайся на его провокации, — предупредил он Руперта. — И прости за вонь. Он отказывается протираться губкой, так что мы поливаем его из шланга раз в несколько дней.

Дверь распахнулась, и Руперт вошел в комнату со стенами из шлакоблоков. Внутри стояла большая железная клетка, как в обезьяннике или старом городском зоопарке. В ней, откинувшись на груду засаленных подушек, сидел мужчина, его нога была пристегнута к пруту решетки длинной цепью. У него были длинные, седые всклокоченные волосы, и от него воняло, словно от скунса. Руперт узнал татуировки со свастиками на дряблых руках и голом торсе. Мужчина наклонился к нему и улыбнулся, обнажив зубы в засохших сгустках черной крови.

Это был Холлис Вестерли.

Глава 21

В подземной комнате был бетонный пол, но в клетке Вестерли лежало несколько затертых ковриков и тряпок. Еще там стояли небольшой биотуалет, несколько бутылок с водой, койка и были разбросаны строго запрещенные журналы с фотографиями людей, занимающихся сексом. Вестерли поднялся с груды подушек посреди клетки и подошел к Руперту, волоча за собой цепь.

Он улыбался кривым щербатым ртом.

— Я тебя знаю, — сказал он, — я тебя раньше видел.

— Всегда приятно встретить поклонника, — ответил Руперт.

— Кто сказал, что я твой поклонник? — Вестерли посмотрел на Туринского. — А теперь дай мне сигарету.

— Это будет уже третья сегодня, Холлис, — напомнил Туринский.

— Ты обещал дать мне сигарету, когда он придет.

Туринский пожал плечами и достал мятую пачку «Честерфилда». Он протянул Вестерли сигарету через прутья решетки и дал ему прикурить.

Вестерли глубоко затянулся и зашелся в громком кашле. Казалось, что у него в груди перемалывается гравий. Он взглянул на Руперта влажными глазами.

— Они приставили ко мне цветного парнишку, и он решает, когда мне курить, когда мне есть, когда мне пора почистить сортир, — пожаловался Вестерли. — Как тебе такое?

— Должно быть, вам нелегко приходится, — ответил Руперт. Мышцы его рук и пальцев сокращались сами по себе. Он подумал, что какая-то часть его, возможно, осталась запрограммированной на убийство, несмотря на усилия Смита.