Читаем Создание империи полностью

Марий, одушевленный своими великими военными успехами, вообразил, что мог бы быть этим спасителем, и стал домогаться консульства в шестой раз. Гордый и надменный, он не стоял до сих пор в рядах какой-нибудь партии и не нуждался в этом, так как во время кимврской войны он принимал избрание народной партии, не ища его.[205] Но по окончании войны положение изменилось; добровольная услужливость стольких граждан, боявшихся кимвров, исчезла; и на этот раз, чтобы получить консульство, Марий должен был прибегнуть к поддержке партии. У него не было затруднения при выборе. Консервативная партия не прощала ему, что в течение четырех лет он был народным героем. Партия умеренных не имела тогда никакого значения, как обычно бывает во все великие исторические кризисы. Оставалась демократическая партия, единственная, которая могла его принять. Марий, Сатурнин и Главция соединились; Марий был выбран консулом, Сатурнин — народным трибуном, Главция — претором, и они вместе составили народное правительство сотого года, где победитель кимвров сделался почти орудием двух демагогов.[206] Сатурнин предложил аграрный закон, по-видимому, наделявший бедных римлян и италиков землями в транспаданской Галлии, опустошенной кимврами; хлебный закон, понизивший цены хлеба, продаваемого в Риме государством, колониальный закон, который, возобновляя идею Гая Гракха, создавал из ветеранов Мария колонии в Греции, Македонии, Сицилии, Африке.[207] Эти проекты были хороши в отвлеченном виде, но их нельзя было обсуждать спокойно вследствие долгого раздражения умов.

Революция Сатурнина

Консерваторы и народная партия сейчас же перешли к насилиям; чтобы добиться утверждения законов, Сатурнину и Главции пришлось призвать в Рим банды вооруженных крестьян. Позднее, при выборах консулов на 99 г., Сатурнин приказал, как говорят, убить Гая Меммия, выдающегося и уважаемого человека, выступившего противником Главции, и этим дал сигнал к открытому мятежу. Это было слишком. Общество было испугано, особенно богатые капиталисты,[208] до сих пор энергично поддерживавшие народную партию. Сенат ввел осадное положение, и самые выдающиеся лица взялись за оружие. Марий принужден был стать во главе сенаторов и всадников, чтобы подавить мятеж своих друзей, но он действовал с таким колебанием и слабостью, что консервативная партия сочла его сторонником восставших; в то же время демократы начали смотреть на него с этих пор как на изменника, так как, в конце концов, восстание было для него выгодно и он приказал убить Сатурнина и Главцию.[209]

Г. Юлий Цезарь Аристократы у власти: энергичная внешняя политика

В этот смутный год консульства Мария у его зятя Г. Ю. Цезаря и Аврелии родился ребенок, получивший имя своего отца.[210]

Страх перед революцией оттолкнул от народной партии испуганное общество и особенно богатых финансистов; Марий, сделавшийся подозрительным для всех, через год после своего триумфа над кимврами отправился в продолжительное путешествие по Востоку; консервативная партия вернулась к власти и, чтобы завоевать расположение общества, попыталась укрепить внешнюю политику. Она благоразумно побудила сенат отказаться от Кирены, которую Птолемей Апион, умирая, завещал в 96 г. римскому народу: среди стольких затруднений, с дезорганизованными финансами и армией она не хотела заниматься, умиротворением полуварварской страны, полной беспорядков; но она хотела окончательно установить авторитет Рима на Востоке и приказала в 95 г., на этот раз серьезно, Никомеду возвратить все, что он захватил. Галатия была возвращена тетрархам, Пафлагония была объявлена свободной; Каппадокия подчинена Ариобарзану, знатному персу, сделавшемуся там царем.[211]

Когда два года спустя Митридат, заключив союз с Тиграном, царем Армении, вторгся в Каппадокию и изгнал оттуда Ариобарзана, аристократическая партия снова стала действовать с энергией и послала пропретора Луция Корнелия Суллу с небольшой армией восстановить Ариобарзана на троне.[212] Но эти успехи внешней политики не были достаточны для успокоения Италии, где нищета все возрастала. Желание получить права гражданства все более и более волновало италиков, ненавидевших маленькую римскую олигархию.

Возвращение Мария

Народная партия старалась снова получить власть; Марий, возвратившийся с Востока, не хотел довольствоваться ролью исторического лица еще при жизни; снова возгорелась ненависть между исторической знатью и финансистами, которых страх перед революцией Сатурнина примирил на некоторое время.

Осуждение Рутилия Руфа