И когда он вышел, какой-то человек в сквере напротив проводил его взглядом, потом словно нехотя захлопнул книгу - жаль, хороший роман! - и поднялся со скамейки.

2

Проспект Красных Зорь тянется почти через весь город, прямой и просторный, оживленный в любое время. На нем театры и магазины, здесь проводятся кроссы и назначаются свидания. Здесь строят девятиэтажный Дворец культуры, сажают по краям мостовой молодые тополя. Здесь нетрудно затесаться в толпу и идти, подчиняясь людскому потоку.

Хиггинс зашел в магазин. Курбатов стоял за стендом, спиной к Хиггинсу, и разглядывал носки и галстуки.

- Скажите, вы не получили партию полуботинок с застежками? - спросил у продавца Хиггинс.

- Нет, нет, - и продавец уже слушал следующего покупателя. Хиггинс осмотрел ящики, вздохнул и пошел к выходу. То же самое произошло и в другом магазине, и в третьем. Курбатов уже начал опасаться, что Хиггинс заметит его.

В четвертом, самом большом магазине продавец ответил:

- Пока нет, но скоро будут.

- Когда?

- Точно вам не скажу, но зайдите завтра, я вам приготовлю. Какой вам нужен номер?

Курбатов насторожился, - это походило на пароль.

- Что вы можете предложить сейчас?

- Сейчас? Есть неплохие скороходовские туфли, на двести тридцать рублей, - продавец снял с полки и поставил перед Хиггинсом коробку, тот сел и начал примерять. Курбатов оглянулся. Неподалеку стоял один из помощников Звягинцева, можно было уходить, но Курбатов медлил. Он напряженно думал: как сейчас достать эту пару обуви? Быть может, внутри что-нибудь вложено! Продавец выписал чек и, вежливо согнувшись, отдал Хиггинсу. «Сейчас он пойдет платить, - думал Курбатов. - Как же быть? Когда он возьмет ботинки - предложить ему триста рублей за них? Мол, спешу на поезд. Нет, чепуха! Не отдаст. Задержать Хиггинса? Рано, да и слишком важное решение, чтобы принимать его самому… Это всегда успеется».

Пока он думал, Хиггинс потолкался в отделе галантереи, поглядел на галстуки и пошел к выходу. Курбатов мельком оглянулся на продавца: тот провожал Хиггинса равнодушным взглядом. Продавца не удивило, значит, что клиент не платит по чеку.

Чек! Продавец написал всё, что было нужно, на чеке, и Хиггинс ушел!

Сейчас Курбатов решил приступить к третьему этапу своей работы. Два часа спустя, после спешного совещания у генерала, к тому же продавцу в тот же магазин пришел еще один посетитель и произнес пароль:

- Вы не получали партию полуботинок с застежками?

В этом был некоторый риск, если продавец ожидал только одного посетителя с паролем, - но и генерал и Курбатов решили пойти на него.

- Пока нет, - ответил продавец, - но скоро будут. - Он предложил скороходовские туфли за двести тридцать рублей и выписал чек. На чеке стояло: «Горская, Деповское шоссе, 3. Конст. Игн.».

3

Этим же вечером арестованного продавца допрашивал Курбатов:

- Фамилия?

- Кушелев, Федор Федорович.

- А настоящая?

- Это настоящая фамилия. По паспорту.

Курбатов нахмурился. Он видел: паспорт - чистейшая подделка. Однако арестованный намерен запираться.

- Скажите, что это за адрес: Деповская, три, Константин Игнатьевич?

- Я не знаю, меня просили передать…

- Кому?

- Кто спросит… Я вам всё расскажу, только не думайте, я не шпион, нет.

Курбатов усмехнулся: «Сейчас будет выдана слезная история». Кушелев говорил, глотая слюну, и длинными сухими пальцами оттягивал воротник:

- Я ничего не хотел делать, но, понимаете, ко мне домой пришли…

- Кстати, где вы живете? - перебил его Курбатов. Кушелев назвал адрес, указанный в паспорте.

- Это коммунальная квартира?

- Д-да…

- Неужели вы так наивны и думаете, что мы не проверили, Кушелев? Там вы никогда не жили. Ну, продолжайте. Куда же к вам пришли?

- Пришли?.. Ладно, теперь всё равно. - Он выпрямился, пальцы, сцепленные вместе, уже не ползли к тугому воротнику рубашки. - Я был связан с одной женщиной, ее звали Аней Басовой. Мы были знакомы месяц, потом она сказала мне, что я уже завербован и чтоб не рыпался, иначе она пошлет сюда, к вам, документы.

- Какие документы?

- Я… Мы веселились. Ну, выпили. Я не помню. О чем-то говорили. Что-то сунули мне подписать.

Он замолчал, собираясь с мыслями, но Курбатов торопил его:

- Дальше, дальше.

- Дальше, я жил у нее три месяца, это где-то на Приморском шоссе, я адреса не знаю. А потом она сказала мне, чтобы я поступил работать в магазин, что ко мне придут и спросят…

- Про ботинки с застежками?

- А? Да, да, про ботинки. Мне сообщили, что если я выполню это дело, то возвратят мой документ - тот, который я подписал. Поверьте мне…

- Кто обещал?

- Она. Аня.

- Могли бы вы найти дом, где она жила?

- Нет, вряд ли.

- Вы говорите неправду.

Кушелев привстал, кладя растопыренную пятерню на сердце, у него даже слёзы навернулись на глаза:

- Товарищ… простите, не знаю вашего звания…

Курбатов резко оборвал его:

- Я вам не товарищ. Садитесь и говорите правду, всю правду. Когда и как вы были завербованы? Где, кто вас вербовал? Начинайте.

- Я сказал правду, - прошептал Кушелев. - Ей-богу, правду, вы просто не хотите верить мне. Я сам ошарашен. Работать два дня и…

- Значит, вы работаете только два дня?

- Да. В магазине.