– Конечно, нет, – убежденно произнес Сергей. – Он просто предложил им потребовать свои честно заработанные на заказных убийствах деньги. Разговор они должны были записать для шантажа, к примеру. Или для явки с повинной. Но у этих людей не выдержали нервы! Может, был и кайф, но ты же понимаешь, что это за люди. Тут Николаев точно ни при чем. Кто мог это предусмотреть? Мой заказчик Коля Кузнецов расстроится. Он Петрова Костиком называет. Скажешь, когда Коле можно пойти на поправку.

– Так ведь Осоцкий же… – саркастически заметил Слава. – Вы ж считали, что он основной заказчик.

– Из записанного диалога это не вытекает. Они во всем обвинили Петрова, а он не отрицал. Осоцкого это устроит, полагаю.

Глава 14

– Костика убили? – Коля смотрел на Сергея задумчиво. – Как-то странно, неожиданно… А как это произошло?

– Очень просто. Бандитская разборка. Твой Костик – бандит и убийца по сути. Не заплатил за работу своим псам – они его зарезали. Они пришли к нему с диктофоном. Диалог записан. Фактически он успел признаться в том, что заказал убийства своего заместителя и Марины. Ждем сигнала следователя. Потом ты на поправку пойдешь.

– Даже не знаю. Я уже здесь привык. Ты знаешь, люди тут гораздо оригинальнее обычных. Возьмем, к примеру, того, кто постоянно пытается себе глаза вставить, поскольку ему кажется, что они выпадают. Я с ним побеседовал. Очень любопытно. Его заблуждение – вовсе не заблуждение. Это потребность интеллекта овладеть каким-то более значительным, дальним зрением… Ты меня понимаешь?

– Да, елки-моталки, чего ж тут не понимать. Ты заражаешься. Мы получим полного шизофреника, если сейчас тебя не вытащим. Ты уже на меня смотришь не обычным, а каким-то дальним зрением. А твой слепой Грэй между тем живет у меня. Отличный пес. Ничего не видит, и тем не менее с интеллектом у него все в порядке.

– Значит, Егор его продал… За сколько?

– Тысяча восемьсот пятьдесят.

– Понятно. С Егором все понятно. Любой психиатр скажет, что нервы у него в норме. Это адекватная цена за пса-инвалида. Да, мне нужно домой. Я его заберу. А Марина… Что будет с Мариной? Она вернется?

– Это немного сложнее, чем с тобой. Не исключено, что тебе придется брать на себя ответственность за идею ее спасения. Все зависит от угла зрения следователя. А он не все наши действия считает естественными. Если тебе предъявят обвинение, у нас есть адвокат, который сделает тебя национальным героем. Не уверен, правда, что это освободит тебя от срока. Надеюсь, условного.

– Какие неприятные вещи ты мне говоришь. А у меня еще колено болит. Мне нельзя расстраиваться. Хотя я ничего не имею против роли национального героя. Здесь таких много.

Сергей ехал из клиники со сложным чувством. Совсем как хирург, который кричит: «Скорее, мы его теряем». Люди не рассчитаны на слишком лихие повороты судьбы. А этот Кузнецов явно был рожден для того, чтобы, как Диоген, сидеть в своем оранжевом джакузи. Как он психологически вытащит себя из таких потрясений… Как ему помочь, если он уверен, что самый умный. Даже в дурдоме. И является ли задачей частного детектива реставрация уникальных личностей, которые попали в мясорубку… И Ольга – необычный человек, и Алексей – не каждый второй. А Марина Романова – вообще прелесть. Они ее привезут, а тут такой сюрприз со стороны мужа. Сергей был почти уверен в том, что не ошибся насчет отношений Александра Романова с той женщиной. Чуйка, как говорят, его редко подводила. Но все это вопросы завтрашнего дня. Пока нужно разбираться с преступлениями, в результате которых одна девушка – в морге с простреленной головой, а вторая по ее документам – в Швейцарии. И в чем действительно прав Земцов: совершенно не факт, что Ульяна Леонтьева причастна к убийству или даже в курсе того, что оно совершено.

Сергей набрал телефон Земцова.

– Как дела?