– Да, посмотрите для иллюстрации моего глупого рассказа. – Он нашел фото на своем мобильнике. – Это она, Марина Романова. Ему дали на все про все две недели максимум. Три дня уже прошло. У нее маленький ребенок.

Масленников молча взглянул на фото, кивнул Сергею на прощанье. Когда тот вышел, какое-то время сидел неподвижно. Морщина между бровями стала глубокой и темной, как шрам. «Это невозможно», – сказал он себе и пожал плечами.

Глава 14

Петр Князев поздним утром прошлепал босыми ногами по сверкающим полам своей недавно приобретенной и отремонтированной за десять миллионов рублей квартиры, все еще по привычке цепко оглядываясь: не хватало еще, чтоб халтурили за такие деньги. А ведь норовили! Но с ним такие номера не проходят. Он вошел в огромную светлую кухню, где жена Вера ставила на стол стакан свежевыжатого грейпфрутового сока. Она считает, что это не даст ему набрать вес. Она просто начинена глупостями, вычитанными в Интернете. Но если это никому не мешает – ради бога, считал Петр. Тем более ему этот сок нравится, особенно после поздних деловых встреч. Он по-хозяйски сжал ее плечо, коснулся уже заметного животика.

– Вика на работе? – спросил он, усаживаясь за стол.

– Наверное, – пожала плечами Вера.

– Ты что, ее не видела?

– Она не ночевала дома.

– Что за дела… – Петр со стуком поставил на стол стакан с соком. – Ну, хоть бы позвонила, что ли, для разнообразия.

– Для какого разнообразия, Петя? – пожала плечами Вера. – Твоя дочь очень часто не ночует дома. Она полагает, что это в порядке вещей. Ну а считаться с нами…

– Ты хочешь сказать, что она не считается с нами?

– А ты хочешь сказать, она считается?

Петр какое-то время внимательно смотрит на лицо жены, обычно добродушное и симпатичное. Круглое, вздернутый носик, большие серо-голубые глаза. Он пытается сообразить: она переживает из-за того, что Вика с ней не считается, беспокоится за нее или просто не любит? Ему ужасно не нравится мысль о том, что его дочь и жена, почти ровесницы, с трудом друг друга выносят. Конечно, надо было подумать о том, чтобы купить Виктории отдельную квартиру. Но он привык к тому, что девочка у него на глазах. Ее мать погибла в автокатастрофе, когда Вике было три года. Из-за этого они все время жили с мамой Петра. Эту квартиру он купил, когда женился на Вере. И он, и его мама, и, главное, сама Виктория решили, что она должна жить здесь. Дочь – модная девушка с амбициями, ей нравится в этой огромной квартире, в центре, ей так удобно. Петру, конечно, нравится думать, что дочь не хочет расставаться с ним. Он никогда не умел разговаривать с ней по душам. Ну, как говорят с дочерьми матери.

– Вера, чего ты хочешь? Чтобы Вика докладывала, когда не собирается ночевать дома? Или тебе вообще не по душе, что она с нами живет?

Это были риторические вопросы, Петр ел свой омлет с беконом в полной уверенности, что Вера не ответит, потому что ни один утвердительный ответ его не устроит. Но она ответила! Он чуть не подавился от удивления.

– Мне не нужно, чтобы женщина практически моего возраста сообщала мне, с кем собирается провести ночь. Но меня не устраивает то, что она с нами живет! Это ненормально при ее поведении. У нас, между прочим, ребенок родится. Какой будет для него пример? И вообще, мне кажется, она просто издевается над нами.

– Ты в своем уме? Какое поведение? Какой пример? Как она над тобой издевается? Она целый день работает, потом куда-то едет отдыхать. Ну, встречается с кем-то. Слушай, в этой квартире может жить еще пять человек и вообще не встречаться, если им не хочется. Моя дочь – полусирота, она всегда жила со мной. И будет жить здесь, пока не захочет уехать сама. В отдельную квартиру или к мужу. Ты это прекрасно знаешь… Черт тебя побери. – Петр швыряет салфетку на тарелку, вскакивает из-за стола и на ходу добавляет: – Ты становишься идиоткой!

Вера смотрит ему вслед, сжав от волнения руки, сердце ее колотится, но она рада, что завела этот разговор. Когда-то до него должно дойти! Он просто не хочет видеть и понимать очевидные вещи. Он женился на молодой женщине, они ждут ребенка. А Виктория… Нет, конечно, если бы она была маленькой девочкой, Вера бы, может, к ней и привыкла… Но она – взрослая женщина. А в доме должна быть одна хозяйка. Не то чтобы Вика вмешивалась в дела семьи, она действительно мало бывала дома. Но когда у них собирались гости – это самые унизительные для Веры моменты, – они делали комплименты только Виктории. Она красивее, она светская, она свободная, в конце концов… Вера прижала ладонь к своему животу. Это добавило ей решимости. Она права! Она боролась за свой дом и свою семью. И Вика ее семьей не являлась. Интересно, Петр хоть приблизительно знает, сколько любовников у его «полусироты»? Сколько мужиков, кроме него, готовы ее пожалеть и предложить свои квартиры, дома? Но ей пока неохота уходить. Ей удобно ни в чем себе не отказывать и оставаться папиной дочкой. Она на примере Веры могла видеть, каких усилий от женщины требует семья.