Читаем Современный самозванец [= Самозванец] полностью

Выйдя из калитки, молодая девушка робко остановилась и огляделась кругом себя.

– Вера Семеновна… вы? – раздался над ее ухом голос.

– Я…

– Едемте…

Она подала Николаю Герасимовичу Савину – то был он – дрожащую руку, и он подвел ее к стоявшей у ворот карете, отпер дверцу, подсадил ее в экипаж, впрыгнул в него сам и крикнул кучеру:

– Пошел!

Карета покатилась.

– Ты со мной!.. Со мной!.. Моя… Навеки… Дорогая моя!.. – взял ее за руки Савин.

– Ты меня защитишь от них, от всех?.. – прошептала она, прижимаясь к нему.

– Тебя добудут они только через мой труп! – отвечал он, наклоняясь к ней ближе.

– Милый!..

– Божество мое!..

В карете раздался звук поцелуя.

– Куда мы едем?

– Ко мне…

– К тебе!..

Карета остановилась у подъезда «Европейской» гостиницы.

Лакей отпер и распахнул дверь занятого утром Николаем Герасимовичем нового помещения.

Оно было все освещено.

В первой же комнате был накрыт стол на два прибора, уставленный всевозможными закусками и деликатесами, в серебряных вазах стояли вина, дно серебряного кофейника лизало синеватое пламя спирта.

Лакей, сняв с прибывших верхнее платье, вышел.

– Ты живешь здесь?.. Как хорошо!.. – с наивным восторгом воскликнула молодая девушка.

– Мы будем жить здесь, – поправил он ее.

– Мы, – повторила она и вдруг обняла его за шею и крепко поцеловала.

Он было схватил ее в свои объятия, но она выскользнула из его рук и бегом побежала в другую комнату, то был ее будуар… Глаза у нее разбежались от туалетных принадлежностей, которые были установлены на изящный столик из перламутра с большим зеркалом в такой же раме; платяной шкаф был отворен, в нем висело несколько изящных платьев и среди них выдавался великолепный пеньюар.

– Это чьи же платья? – наивно спросила она.

– Твои.

– Мои?

– Да, они сделаны совершенно по мерке… Граф Сигизмунд Владиславович недаром спрашивал у тебя адрес твоей портнихи.

– А, помню, так вот для чего… Она стала рассматривать платья.

– А дальше еще комната?

– Да.

– Какая?

– Спальня.

– Спальня?

– Но пойдем, дорогая моя, чего-нибудь покушать, выпить…

– Я ничего не хочу…

– Ну, для меня…

– Для тебя, изволь…

Он снова повел ее в первую комнату, они сели рядом.

Через каких-нибудь пять минут, несмотря на то, что она заявила, что ничего не хочет, Вера Семеновна с аппетитом пробовала все поставленные блюда и пила второй бокал шампанского.

Николай Герасимович был на седьмом небе.

Все дороги ведут в Рим, и все подобные свиданья кончаются одинаково.

Вернемся в квартиру матери влюбленной беглянки.

Исчезновение молодой девушки очень скоро обратило на себя общее внимание.

– Куда скрылась божественная Вера Семеновна?

– Куда исчезла наша царица бала?

– Куда закатилось наше красное солнышко?

Эти сетования дошли до Капитолины Андреевны, занятой разговором с графом Сигизмундом Владиславовичем.

Окончив разговор, она встала и прошлась по залам и гостиным. Граф сопровождал ее.

– На самом деле, куда девалась Вера? – с недоумением сказала она, ни к кому собственно не обращаясь.

– Мы сами недоумеваем… – отвечали ей некоторые из мужчин.

– Вера Семеновна жаловалась мне на головную боль, – заметил граф Стоцкий, – быть может, она прошла к себе.

– Опять за свое принялась… – раздражительно сказала Капитолина Андреевна. – Дурь нашла… каприз… Погодите, я сейчас приведу ее к вам, господа…

Полковница быстро направилась во внутренние комнаты. Граф Стоцкий нагнал ее в коридоре.

– Капитолина Андреевна, на два слова.

– Что такое?

Она проходила мимо желтого кабинета, того самого, в котором граф Стоцкий имел неприятное первое свидание с Кирхофом, тогда еще бывшим Кировым.

– Зайдем сюда…

Капитолина Андреевна и граф Сигизмунд Владиславович вошли в кабинет.

Последний плотно притворил дверь и запер ее на ключ.

– Что такое? Что это значит? – воскликнула полковница.

– Садитесь и выслушайте.

Капитолина Андреевна села, с тревогой смотря на своего собеседника.

Сел и граф.

– Необходимо, чтобы вы вернулись в залу, не заходя к Вере Семеновне, и объявили гостям, что она внезапно заболела.

– Это почему? – воскликнула полковница. – Я ее, мерзкую, заставлю выйти.

– Это невозможно.

– Почему?

– Очень просто, потому что ее здесь нет.

– Как здесь нет? Где же она?

– Это я вам скажу тогда, когда вы дадите мне ее бумаги.

– Вы с ума сошли!

– Как хотите… Идите тогда, ищите ее по дому, объявляйте всем о бегстве вашей дочери… Заявляйте полиции… Впрочем, последнего, я вам делать не советую, для вас полиция нож обоюдоострый. А я, я уйду…

Он двинулся было к двери.

Она вскочила и загородила ему дорогу.

– Отдайте мне дочь! – крикнула она.

– Потише, потише, могут услышать… Меня вы не запугаете.

Он взял ее за руки и почти бросил обратно в кресло.

– Угодно меня слушать или я ухожу?.. – спросил он ее.

– Я слушаю… – покорно отвечала она.

– Ваша дочь, при моем содействии, бежала из дому с одним из моих друзей, в которого она влюблена.

– Это с Савиным!.. – взвизгнула Капитолина Андреевна.

– Хотя бы с Савиным… Это безразлично…

– Но он гол, как сокол… У него француженка содержанка!

– Гол не гол, а денег у него теперь осталось немного… Что касается француженки, то они разошлись, и она уехала вчера из Петербурга.