Читаем Современный патерик полностью

Однажды зимой в доме кончилась вода. Груня взяла ведро. За окном выла вьюга, нести полное ведро было скользко и тяжело, и отец Павел сказал: «Принеси полведра». Но придя на реку, Груня подумала: «Что же, я принесу полведра и пойду второй раз? Нет уж, принесу-ка сразу полное!» И принесла полное. Отец Павел смотрит: ведро полное, не послушалась Груня! «Иди обратно, полведра вылей в реку».

4. Без слов

Больше двадцати лет отец Павел провел в ссылках и лагерях. В 1955 году он поселился в затворе в Тверской области. Кроме двух келейников и Агриппины Николаевны (конечно, уже не Груни) никто не знал, где находится его дом. Из затвора отец Павел писал письма некоторым священникам и мирянам. Гонения отступили, но жизнь священников была еще очень тяжела. Отец Павел помогал им идти верно, и писем его ждали, как встречи с Господом Богом, потому что батюшка знал волю Божию. Только одному человеку писем он не писал — Агриппине Николаевне. «Что писать, и так все ясно, я тебя люблю и за тебя молюсь. А остальное тебе скажет твой духовник», — так говорил ей отец Павел. И Агриппина Николаевна не обижалась. Она верила, что так и нужно. Жила без писем. Все вокруг говорили: «Да вы же спасли ему жизнь!» Она отвечала: «О чем писать, и так все ясно. Батюшка меня любит и за меня молится. А остальное мне говорит мой духовник».

5. Спасите меня от Агриппины!

Отец Павел благословил 56-летнюю Агриппину выйти замуж за больного старика, чтобы ухаживать за ним и не дать ему погибнуть без ухода. Они не венчались и, конечно, были мужем и женой лишь на бумаге. Агриппина Николаевна ухаживала за ним до самой его смерти.

А потом попала в дом к одному пожилому священнику, очень хорошему и очень известному, Агриппина Николаевна стала его домработницей и духовной дочерью. Отец Павел начал писать этому священнику письма. И почти в каждом письме утешал его и просил не сердиться на его Агриппину. Потому что Агриппина-то оказалась невозможной! Ее несгибаемый характер повернулся другой стороной. Старенький священник, опытный, мудрый, интеллигентный, никак не мог с ней ужиться. И жаловался на нее отцу Павлу. Но отец Павел отвечал: «Это воля Божия, потерпи, воля Божия». А потом устал повторять одно и то же и написал — можно отпустить ее и делать, как легче, но только... быть с ней воля Божия.

6. Кончина

Агриппина Николаевна умерла глубокой старушкой, в 1992 году. 15 священников отпевали ее, и никак не могли решить, кто понесет гроб, — хотелось всем. Гроб носили вокруг церкви, храма святителя Николая в Кузнецах, пели и плакали.

7. Видел, что хотел

Все это были истории про Агриппину Николаевну, а об отце Павле писать невозможно. Страшно.

Последние тридцать с лишним лет он провел в затворе, но видел то, что происходит за тысячи километров от него, слышал разговоры, которые говорили в других городах, читал мысли, которые человек никому никогда не открывал. Он писал письма тем, кого выбрал, иногда присылал телеграммы и там пересказывал эти разговоры, называл фамилии людей, которых не встречал, посылал по адресам в места, где никогда не был. То есть и видел, и был, но как-то по-своему, непонятно как, можно сказать «духом», но от этого не станет ясней. Часто в письмах были ответы на вопросы, которые ему только собирались задать. Все конкретные примеры — из области научной фантастики.

Только один. Во время операции отца Всеволода Шпиллера Агриппина Николаевна как раз сидела у отца Павла в гостях, отец Павел угощал ее чаем и между прочим спросил ее о сыне отца Всеволода: «Почему это Иван Всеволодович все время стоит у двери в операционную?» Но потом спохватился: «Ах да, ты же этого не можешь видеть!» Все, конечно, так и было. Иван Всеволодович все время, пока оперировали его отца, простоял у двери в операционную.

Отец Павел умер в ноябре 1991 года в возрасте 98 лет. Никто не знает, где его могила и под каким именем он похоронен. Он как будто зашел в XX век в гости из времен Авраама и Исаака, когда Дух Святой дышал в ноздрях праотцев, и они слышали голос Божий также, как сейчас люди слышат звуки радио и шум машин под окном.

ЦИКЛ ДЕСЯТЫЙ

АМЕРИКАНСКИЕ ИСТОРИИ

Ненависть

Саша Гундарев ненавидел попов. Вид их вызывал у него такое глубокое отвращение, что едва их показывали по телевизору или он видел их живьем, но особенно все-таки по телевизору, Саша программу сразу переключал и долго еще потом плевался. А несколько раз даже бежал тошнить в туалет.

— За что ты так их ненавидишь? — со слезами спрашивала у него православная жена Вера.

— Ты знаешь, — цедил Саша.