Читаем Современная любовь полностью

Отныне больше ничего не отличает город Портсмут от многих других городков на побережье Орегона. Его главной отличительной черты, грандиозного особняка Александра, больше нет. Построенный в 1836 году Робертом Александром, этот величественный особняк выдержал сто пятьдесят суровых орегонских зим, а затем, около десяти лет назад, рассыпался в прах. Его башни стояли прямо, они высились в ясном синем небе. Его фасады ярко выделялись на фоне синего океана. После обрушения здания Портсмут превратился в куцый промежуток между шоссе и дюнами. И всё же, когда зимние ветры дуют не слишком сильно и наносят не слишком много песка и какой-нибудь местный житель готов сопроводить вас и рассказать о здешних местах, тут и там можно рассмотреть былые следы: «Когда-то здесь была большая бальная зала, а там – классная комната. Вот тут были высокие фронтонные башни, а подальше – широкие окна спальни с видом на море».

С другой стороны дома открывался вид на горы. Деревья на склонах вырубили, и очертания новой постройки начали вырисовываться. Рабочие Роберта долго трудились над воплощением его невероятного проекта. Всю весну и лето одного года и до самой осени следующего они трудились не покладая рук – до самого последнего дня. В последний унылый, мрачный и безмолвный день рабочие в спешке добавляли финальные штрихи. Под выступающими элементами верхних этажей были установлены резные деревянные шары. Маленькие спиралевидные шпили украшали каждый из многочисленных выступов крыши. На следующее утро повсюду еще валялись стружки, щепки, черепица и битые кирпичи. Но гостей это не смущало. Они пришли насладиться красотой нового дома и отпраздновать окончание работ. Всю ночь напролет на кухне готовились к приходу гостей. Из новенькой печной трубы шел дым вперемешку с запахами мяса и рыбы, обильно сдобренных специями, травами и луком. Утром эта смесь ароматов всё еще витала в воздухе рядом с домом. Второй день подряд был мрачным, унылым, ни следа морского бриза. Но и это не смущало гостей. Они пришли выпить сидра и бренди. Из туши оленя, подстреленного в десяти милях от городка, получился роскошный пирог. Шестьдесят фунтов трески, пойманной в заливе, пошли на сытный суп. Гости наелись и прохаживались по дому. Череда комнат и коридоров казалась поистине бесконечной. Боковые ответвления невероятным образом снова приводили обратно. Из комнаты в комнату можно было попасть, сделав всего три или четыре шага по ступенькам, ведущим вверх или вниз. Каждый раз гости затруднялись точно сказать, на каком из трех этажей они находятся. Но только один действительно потерялся. Это был человек в кожаном жилете, который выглядел белой вороной. Другие гости надели свои лучшие наряды. Жители Портсмута выглядели особенно хорошо, ведь с появлением нового дома город получил своего рода знак отличия и стал выгодно выделяться на фоне соседних поселений. Горожане смотрелись горделиво, жители окрестных деревень – восторженно и иногда завистливо, а Джон Картер в своем кожаном жилете выглядел как безумец, которого только и оставалось что обрядить в смирительную рубашку. Когда кто-то предложил ему миску ухи, он перевернул ее вверх дном. Когда он увидел резные шары и тонко обточенные столбики кроватей, он пришел в ярость и начал изрыгать проклятия. И более чем сто пятьдесят лет спустя люди говорили, что слышали шепот его имени в свирепом дыхании бури, которая снесла громадное здание.

Вся пойманная рыба превратилась в роскошный суп, бревна – в изящный орнамент… всё это было для него чересчур. Джон Картер привык ловить треску утром и съедать ее в полдень, сидя под сенью деревьев, но их срубил Роберт Александр, специально для этого проделав путь из Бостона. По приезде Роберт сразу смекнул, что стоит добавить рыбную ловлю к тому предпринимательскому кредо, которое он разработал за семь суровых месяцев, пока «Дорсет», дав пароходный гудок, медленно выйдя из Бостонского порта и обогнув Огненную Землю, плыл вверх по течению к диким землям северного Орегона, где люди и по сей день живут натуральным хозяйством: ловлей рыбы и изготовлением древесины.

Сегодня они работают на крупные компании, которым принадлежат права на древесину и воду. Ввиду сезонности работ, в межсезонье семьи рабочих живут на пособие. В более сложных случаях многие получают пособие круглый год. Поскольку не запутаться в действующем международном и межштатном транспортном законодательстве довольно трудно, результат налицо: почти все в этих краях, хотя бы в самой малой степени, живут в так называемой зоне экономической депрессии. Кто-то получает дополнительный доход от летней торговли с туристами. Если зимой прочесывать пляж, будет что продать – сплавной лес, гигантские раковины и зеленые стеклянные шарики. Кто-то подрабатывает в местных ресторанах, где подают знаменитых устриц и нерку. Другие тратят время в закусочных и в дешевых мотелях, которыми усеяно шоссе.