Читаем Современная греческая проза полностью

Мобильный его через некоторое время зазвонил снова, на этот раз телефон лежал так близко, что он всерьез собирался ответить. На экране мигало имя Норы, она как раз в это время имела обыкновение ему звонить, поскольку именно тогда, в нормальных обстоятельствах, у него был перерыв. Сама она уже неделю как была в командировке за границей, ездила на конференцию, в которой ей надо было принять участие, а вернуться она должна была следующим утром. Возможно, она первой и констатировала бы его смерть, поскольку ключи от дома были только у нее, не считая его самого. Для нее было бы ужасным его обнаружить вот так, безо всякого предупреждения, мертвым, но самым мучительным было бы, если бы он продолжать оставаться в этом странном состоянии и мог бы вживую наблюдать за ее реакцией.

Бедная женщина, его бесславная кончина просто раздавила бы ее. Они встречались целых восемь лет, и последние четыре года жили вместе в его доме, придя к негласному соглашению, что, если не случится ничего непредвиденного, они проведут вместе остаток жизни, несмотря на то, что не собирались жениться или создавать семью. Но в итоге у жизни были свои планы в отношении их обоих, и теперь она останется совсем одна, в сложном возрасте и без детей, которые могли бы хоть как-то умерить горе от его нежданной кончины.

«Хорошо еще, что я успел составить завещание», – подумал он.

Нора не то, чтобы нуждалась материально, будучи к тому же достаточно успешным врачом, но принимая во внимание тот факт, что она не являлась его женой, ей совершенно ничего бы не досталось, в то время как с помощью завещания он поровну делил свое имущество между ней и своей крестницей, Еленой, опеку над которой он законно получил после кончины ее родителей.

На самом деле он крайне сомневался, что Нора захочет жить одна в их доме после его смерти, но благодаря завещанию, она могла сама выбрать любой вариант, который сочла бы для себя лучшим. Елене так или иначе было всего только шестнадцать лет, и она должна была остаться на Спросе у его отца по крайней мере до того, как закончит школу, следовательно, в ближайшем будущем не должно было бы возникнуть никаких споров о том, кто из них двоих претендует на дом. И даже речи не было о том, чтобы девушки вцепились друг другу в волосы, ругаясь из-за его имущества, ведь отношения у них были прекрасными. В том случае, если бы Елена в итоге поступила в университет в Афинах и пожелала бы жить в его доме, она легко могла бы жить тут вместе с Норой, и, наверное, это и было бы самым утешительным вариантом для них обеих.

Как только мысли его обратились к Елене, он почувствовал глубокую печаль. Не столько из-за того, что бедная девочка уже второй раз так безвременно теряла опекуна, но и из-за того, что он не успел выстроить с ней тех отношений, о которых всегда мечтал. Ему было еще грустнее, чем когда бы то ни было, и когда Нора перестала ему звонить, он серьезно подумал о том, чтобы позвонить девочке и поговорить с ней в последний раз, пока он еще мог это сделать. Раньше уже так случалось, что его охватывало такое же непреодолимое желание связаться с ней, но обычно он заканчивал тем, что передумывал звонить в самый последний момент, за секунду до того, как нажать на кнопку вызова, испытывая неожиданный страх, мешавший ему выполнить это с виду нетрудное и простое действие. А сама Елена, конечно, была слишком замкнутой и стеснительной, чтобы осмелиться побеспокоить его звонком без особой на то причины, или, может, она вообще не собиралась этого делать, раз уж вся ее жизнь теперь находилась на Спросе.

Он набрал ее номер, но очень быстро разум одержал верх, и решимость исчезла.

Прекрасно, вот позвонит он ей, и что же он, ради всего святого, ей скажет? Что он умер и хочет сказать ей кое о чем, глядишь, и душа его найдет покой и сможет двигаться дальше? Скорее всего она бы ему не поверила, а вот его отец еще раз убедился бы в своей правоте, поскольку он только и искал повода, чтобы выставлять его психом, оправдывая таким образом свое решение забрать девочку с собой и провести с ней на острове последние десять лет. Нет, не мог он открыть ей правду. В конце концов, он не знал, сможет ли стойко вынести ее непредвиденную реакцию на известие о его смерти, какой бы та ни была.

Часы показывали час дня, и в такое время летом Елена уже должна была проснуться, если, конечно, не очень допоздна загулялась накануне, хотя обычно она не имела привычки этого делать. Он мог бы сидеть и часами рассматривать ее номер на экране своего телефона, стирать его и снова набирать, пока не примет решение, что было бы благоразумнее предпринять, но время теперь было для него непозволительной роскошью, поскольку для него оно уже давно прекратило свое течение.

И совершенно спонтанно он нажал на кнопку вызова. Если бы сердце у него еще билось, он уверен, что от напряжения у него ускорился бы пульс, возможно, у него даже закружилась бы голова от стресса, но теперь, когда он был мертв, ничто в его бездушном теле не могло выдать его чувств в тот миг, когда он подносил к уху трубку.