– Да вы чё, пацаны, издеваетесь? – бледное лицо Вовы вытягивается, обретает цвет. Лиловый в основном. Возмущение, с каждой секундой делает его всё более похожим на баклажан. – Чтобы я свою Катю... в одну машину с вами?! Да мы лучше на автобусе поедем!

Я принимаюсь согласно кивать, целиком поддерживая его негодование.

– Ладно, хрен с тобой, – перехватывает меня поудобнее Мир. – Диктуй номер, на рассвете созвонимся, лимузин вам на завтра арендую. Консерву твою чинить не буду. Мне проще новую купить.

– Это такая шутка? – мгновенно загораются интересом глаза Вовы. Не дожидаясь ответа, парень пытается нашарить лежащий на соседнем сидении телефон. За Катьку можно быть спокойной, с ним точно не пропадёт.

– Поверь, лучше тебе не знать моих шуток, – бормочет Мир, вбивая номер. – И да, извини. Мы погорячились чуток.

Я снова киваю, на сей раз, припоминая обугленную мангальную Исаевых. Удивительно, но в руках сводного брата истерика куда-то уходит, оставляя место нечеловеческой усталости.

Оставьте меня все – думаю, провожая взглядом стоп огни дребезжащей девятки.

– Отстаньте! – брыкаюсь, когда парни в полном молчании затаскивают меня в дом.

– Отвалите! – отплёвываюсь, давясь пригоршнями воды в ладонях умывающего меня Мирона.

– Придурки... – шепчу глядя вслед двум широким спинам, тихо покидающим мою спальню. Пусть эту ночь я проведу в пыльном сарафане, ничто сейчас не помешает мне выспаться.

А завтра спрошу Катю, как быть со своими сомнениями. Она опытная, что-нибудь подскажет.

Глава 21. Наставница

– Кать, мне пора, – сообщаю я, вставая из-за стола. Свидетель, брат жениха, как раз откупорил домашнее вино, и после принудительной дегустации сливового самогона его же производства мой разум решительно бунтует против очередной угрозы жизни.

– Маш, одну минуточку, – перегнувшись через стол, хватает меня за руку невеста. Подвеска из искусственного жемчуга с мелодичным звоном ударяется о край бокала. – Я помню, что обещала тебе совет, всё помню. Сейчас, Валера толкнёт речь и выйдем, посекретничаем.

Валера, он же свидетель, хитро усмехнувшись в пышные усы, принимается разливать вино.

– Я на балконе подожду, – торопливо бросаю Катьке. Не хочу быть белой вороной, но и доводить себя до вертолётов тоже неохота. В моей жизни приключений и без того стало предостаточно.

Прохлада июльской ночи приятно ласкает разгорячённую кожу, Ёлка из колонок поёт что-то про Прованс и бордовое вино в бокале, Валера на правах добровольного тамады развлекает хмельную публику. Два длинных стола, сложенных буквой "Г" ломятся от угощений, хрусталь в дубовой стенке звенит от криков "горько!", забавный мопс пылесосит вкусности ещё на полёте к полу. Всё хоть и простенько, но по-домашнему уютно, душевно даже. И на сердце так легко, что хочется танцевать, да в тесной двушке это чревато оттоптанными ногами. А душе всё равно. Душа уже который день требует безумств. Чего-то совсем безрассудного, глупого и необратимого, как прыжок с небоскрёба.

– Фух! Ну всё, я здесь, – выходит ко мне Катя, но тут же отвлекается на зажатый между дверью и рамой краем фаты. – Я поняла, – ворчит она, – свадьба – это что-то вроде прививки от развода. Второй раз я такой дурдом не переживу. – И тут же без всякого перехода, хлопает ладони мне на плечи. В коротком выдохе отчётливо угадываются нотки сливового самогона. – Рассказывай, подруга. Что там у тебя стряслось?

– Да нечего рассказывать, – цепляюсь пальцами за прохладное железо балконных перил. – Кажется я собираюсь совершить ошибку. И хочется, и колется. Не знаю, как быть. Но что если она на самом деле стоит того, а я об этом так и не узнаю?

– Мажора, что ли, своего осчастливить собралась? – играет бровями Катя, пихая меня локтём в бок.

Я просто киваю, решив не уточнять, что мой статус за прошедшие выходные успел перетерпеть значительные изменения, начиная уверенным "в отношениях" и заканчивая растерянным "всё сложно". Впрочем, ситуацию всё-таки в общих чертах придётся обрисовать. Никто не даст толковый совет с закрытыми глазами.

– Даже не знаю с чего начать...

– Такс... Вижу, Валера затянул очередной тост, – щурится Катя, глядя вглубь комнаты. – Смело начинай сначала. У нас есть минут двадцать.

– Ладно, – набираю в грудь побольше воздуха. Пальцы начинают неметь от напряжения. – Я уверенна, что была влюблена в своего парня. По крайней мере, ничего подобного я прежде ни к кому не испытывала. Его улыбка, голос, манеры – всё казалось таким волшебным, правильным, неповторимым. А недавно всё резко встало с ног на голову. Тот улыбчивый добряк, о чувствах к которому хотелось кричать на весь мир, стал вдруг совершенно другим человеком. Я даже подумываю о том, чтобы окончательно с ним порвать, вот только... Знаешь, иногда он прошлый возвращается. Мне кажется, что я его вижу и где-то возле сердца начинает саднить. Этому невозможно сопротивляться. Хочется вернуться на пару месяцев назад, туда, где нам было хорошо и разобраться, что его так изменило...

Мою пламенную лирическую речь перебивает откровенный ржач невесты.