Читаем Совокупность лжи полностью

— Ошибка. В этой части света нельзя доверять никому, потому что все они — лжецы. Даже Хани. Извини, но это так. Я провел в «Верблюжьем батальоне» гораздо больше времени, чем ты. И ты прав в одном. Я босс.

Феррис сокрушенно покачал головой:

— Если Хани узнает, он не обрадуется. А вся ругань достанется мне. Перед тем, как он меня вышвырнет, как моего предшественника.

— Ну конечно, он не обрадуется, если узнает. Но вряд ли узнает. Мы же ему не скажем, не так ли? Америка здесь все оплачивает, так что, думаю, мы можем делать то, что захотим. И пожалуйста, ты же не Фрэнсис Элдерсон.

Феррис уже несколько месяцев хотел спросить насчет этого, но возможность представилась только сейчас.

— Так почему иорданцы объявили Элдерсона «персоной нон грата»? Мне так никто ничего и не объяснил. Ничего нет в документах, и никто из ближневосточного отдела мне ничего не сказал. Что он наделал?

— Хм, хм, хм…

Хофман на мгновение прикрыл глаза, задумавшись.

— Я тебе не скажу. Ради твоего же блага.

— Почему? Что он сделал? Трахнул чью-то жену?

— Черт подери, нет. В Иордании это делают все. Хотел бы, чтобы все было так просто.

— Так что же?

— Спроси Хани.

— Он мне не скажет.

Хофман улыбнулся, вставая из-за стола и отодвигая стул.

— Добрый знак.

— Да ну? Что ж, вот моя кошмарная версия, основанная на полном отсутствии информации. Я боюсь, что Хани выгнал Элдерсона именно из расчета, что на его место назначат меня. Я молод, неопытен. Он думал, что сможет манипулировать мной, поэтому сфабриковал что-то против Элдерсона. Поэтому он и взял меня в Берлин. Чтобы получить больше власти надо мной.

— Это паранойя, мой мальчик. Иногда — полезное качество, но в данном случае — промах. Хани не надо было что-то фабриковать против Элдерсона, поверь мне.

— Так что же сделал Фрэнсис? Давайте, я хочу знать это. Мне необходимо знать это.

Хофман снова на мгновение задумался, почесав затылок.

— О'кей. Я скажу тебе, только ради того, чтобы ты ничего себе не выдумывал. Фрэнсис Элдерсон облажался, пытаясь завербовать одного из заместителей Хани. Он завел с этим парнем дружбу, пригласил его на ужин. Казалось, парень уже готов клюнуть, и Фрэнсис сделал это. Он предложил определенную сумму денег. Это нормально. Мы ежедневно делаем это, по всему миру. Но Хани начал исходить дерьмом. Он сказал, что это — предательство нашей дружбы. Мы изрядно потрудились, чтобы замять это дело. Фрэнсис сказал, что деньги были нужны тому парню на операцию в Штатах, для его ребенка. Но Хани знал, что это чушь. Он взял нас тепленькими. Поэтому, собственно, и объявил Фрэнсиса «персоной нон грата», чтобы показать себя.

— Он показал нам: «Не пытайтесь наколоть меня».

— Именно.

— А сейчас мы снова пытаемся наколоть его.

— Послушай, Роджер, Христа ради, не принимай все так близко к сердцу. Говорю тебе, ты всего лишь должен дать мне поблажку. И, как я уже сказал, в будущем он только поблагодарит нас за это.

Хофман и Феррис отправились к Хани следующим утром. Глава иорданской разведки был само обаяние. Чтобы встретить почетных гостей, он надел темный костюм и галстук, но после пары минут разговора скинул пиджак на спинку стула и ослабил галстук. Судя по взаимному подшучиванию, они с Хофманом знали друг друга давно. Хофман шутливо поинтересовался насчет некоей женщины по прозвищу Фифи, которая, похоже, фигурировала в одной из их прошлых совместных операций.

— Чудо природы, — сказал Хофман, подмигивая Феррису. Тот понятия не имел, о каком именно чуде тут может идти речь.

Когда Хофман предложил Хани сигару, тот достал собственный хьюмидор и сам предложил гостю свои сигары. Они закурили и начали наперегонки пускать клубы дыма, продолжая травить анекдоты о недавних операциях. Но Феррис понимал, что все это дружелюбие — лишь способ выждать, прежде чем перейти к тому делу, ради которого Хофман и прилетел из Вашингтона. Хани не стал сам заводить разговор о берлинской операции, возможно, он считал это невежливым. Или хотел вынудить американца самого задать вопрос. Что Хофман в конце концов и сделал.

— Думаю, следует поговорить о деле, — сказал начальник отдела. — Знаю, вы занятой человек, возможно, король ждет вас по какому-нибудь другому делу.

— Как пожелаете. Я знаю, что американцы всегда говорят только по делу.

Интонация выдала то, что Хани доволен, что вынудил Хофмана сделать ход первым.

— Вы, конечно же, хотите поговорить о Берлине. Думаю, мистер Феррис ознакомил вас с подробностями.

— Настолько, насколько они нам известны. Должен сказать, вы провернули чертовски трудную работу, выследив и разработав этого парня. Изящная операция. Просто изящная. Но я разочарован.

— Почему же вы разочарованы, Эд? — заботливо спросил иорданец с непроницаемым выражением лица.