Она гордилась тем, что Феррис получил ранение в Ираке. Он-то думал, что шрамы вызовут у нее отвращение, но она с удовольствием прикасалась к ним, словно во искупление его страданий. Но у нее не было шансов сделать это. В то мгновение на шоссе 1 Феррис заглянул в бездну, думая, что умирает, и понял, что ее нет рядом с ним. Как ей сказать об этом? На протяжении всего лечения он продолжал чувствовать себя разделенным с ней. Он понял, что есть то, чем он никогда не делился с Гретхен и уже никогда не поделится.

Феррис снова набрал номер мобильного Алисы, и после четвертого гудка она наконец взяла трубку. У нее был сонный голос. Она дремала, и поначалу, казалось, даже не вспомнила, кто он такой. Он постарался не выказать раздражения. Он не имеет права, она же ему не принадлежит.

— Я пытался найти тебя, — сказал он. — Где ты была?

— В основном — здесь, на денек уезжала в Дамаск. Иногда я не отвечаю на звонки на мобильный.

— А что ты делала в Дамаске?

— По магазинам ходила, — коротко ответила она. — На самом деле я думала, а что там с тобой случилось? Думала, может, я тебе разонравилась.

— Я тоже уезжал. Надо было посетить другую страну.

— Ага-а, — с откровенным недоверием протянула она.

— Я хочу увидеться с тобой. Поскорее. Ты свободна завтра вечером?

Завтра четверг, у мусульман начало выходных. Последовала долгая пауза.

— Я не знаю… — начала она.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Феррис, затаив дыхание.

— Я не знаю, смогу ли ждать так долго, — сказала она и засмеялась тому, как ловко над ним подшутила.

Закончив говорить по телефону, Феррис снова вышел на балкон. На город спустилась ночь, повеяло сухой прохладой пустыни. Амман горел чашей огней в черноте ночного неба. Феррис почувствовал себя не то чтобы хорошо, но уже совсем не так плохо.

Глава 7

Амман

Феррис заехал за Алисой Мелвилл прямо к ней домой. Ее квартира находилась в старом квартале, рядом с амфитеатром, построенным еще римлянами. Феррис не знал, живет ли здесь еще хоть один американец. Светловолосая Алиса оделась в открытое платье и сандалии, перекинув через плечо свитер. Казалось, ее волосы просто плывут в воздухе.

— Эгей, привет, — сказала она, усевшись на переднее сиденье и пристегиваясь. В следующее мгновение она протянула руку и переключила магнитолу на другую радиостанцию. Боже, как она прекрасна, подумал Феррис.

Он повез ее ужинать в итальянский ресторан отеля «Хайат». Это было самое романтичное место, какое ему пришло в голову. Они сидели под открытым небом, при свете звезд. Рядом стоял газовый обогреватель, отгонявший вечернюю прохладу. Он светился желтыми и синими огоньками, словно угли камина. Феррис заказал бутылку вина, а когда они допили ее, заказал еще одну. Вино сделало Алису разговорчивой, хотя Феррис сомневался в том, что это было бы проблемой, даже если бы она была трезвой как стеклышко. Она рассказывала о своей работе с палестинскими беженцами. В неправительственной организации, которая оказывала помощь лагерям беженцев, наполненным людьми с малым достатком. Феррис называл организацию «Детской службой спасения», хотя на самом деле ее название звучало, как «Совет по урегулированию на Ближнем Востоке».

— У беженцев не осталось надежды, Роджер, — прошептала она, словно это было секретом хоть для кого-нибудь. — В этой жизни их удерживает лишь гнев. Они внимают шейхам из «Хамаза» и «Исламского джихада». Они покупают кассеты с записями речей бен Ладена. Думаю, когда они ложатся спать, им снятся сны о том, как они убивают израильтян и американцев. А теперь, спаси Господи, еще и итальянцев.

— Но не тебя, — сказал Феррис. — Они не хотят убить тебя.

Она говорила совершенно серьезно, но все, что он мог делать, — это просто смотреть на нее. Свет горящего газа придавал ее волосам рыжий оттенок. Он наклонился к ней через стол, будто бы чтобы лучше слышать ее. Когда она говорила, он глядел, как в вырезе платья вздымается и опадает ее грудь.

— Нет, не меня. Они меня уважают… потому, что я слушаю их. А ты их слушаешь, Роджер? Американское правительство слушает их? Или мы просто хотим перестрелять их всех?

Ранее Феррис сказал ей, что работает в политическом отделе посольства. Это было его прикрытие.

— Конечно, я их слушаю. И посол их слушает. Мы все их слушаем. А я даже могу говорить с ними.

Он скороговоркой произнес пару изящных фраз на арабском, о том, как прекрасна она в этом свете луны и что он надеется увидеть ее у себя дома этой ночью.

К его удивлению, она ответила ему на достаточно приличном арабском. Сказала, что он красив, но судьба его в руках Аллаха.

— Не пытайся улестить меня, Али-баба, — добавила она на английском. — За мной пытались приударить многие, не только…

Она задумалась.

— …Курт Шиллинг. И у них ничего не вышло.

— Этот фанат «Ред сокс»?

— Ну да.

— Я не пытаюсь улестить тебя. Просто меня неодолимо влечет к блондинкам, говорящим по-арабски.

Алиса закатила глаза, а потом обвела взглядом мужчин-арабов, сидевших в ресторане.