Читаем Совместный исход. 1974 полностью

Так беседовали мы более трех часов, перемежая «дело» отступлениями. Я ему, как бы невзначай, кинул несколько крупных комплиментов. Например, когда он стал доказывать, какой он социалист, я его прервал и сказал примерно такое: нам не надо это доказывать. Мы еще в Москве убедились, что вы действуете таким образом не ради тактики или выгодной конъюнктуры, а по убеждению. Мы верим в вашу верность своим идеям, рабочему делу. И т.п. Он весь даже вспыхнул, хотя, казалось бы, что ему моя похвала. Впрочем, я говорил «голосом Москвы».

Вспомнили войну. Он был летчиком. Я сказал: я впервые в Англии. Подлетая к Лондону вчера утром, я поразился его необъятным размерам. И это ведь буквально насыщено жизнью. Миллионы домов, десятки миллионов людей. И подумал: какое же надо было мужество и какая нужна была самоотверженность и преданность, чтобы прикрыть этот город от фашистов. Вы это сделали. И весь мир будет всегда вам благодарен за это. Мы выстояли в 41-ом. Вы - в 40-ом. И это наш общий вклад в спасение цивилизации.

Мой Хейворд чуть не прослезился.

Поговорили об их отношениях с коммунистами. Он чуть закипел: я первый за всю историю лейбористский лидер, который не стесняется выступать с одной платформы рядом с коммунистами. Среди них есть активисты, которых я считаю лучшими борцами за социализм, за интересы рабочего класса. Я бы их с радостью принял в I.Р. Назвал Макгихи (член ПБ КПВ, вице-президент профсоюза горняков). Я и с Голланом дважды выступал на митингах. А на собрании, посвященном 50-летию англо-советских дипотношений, я говорил лучше его. И показывая пальцем на Кубейкина и Мишу, добавил: Так ведь? Разве не правда?! Но в политике, на выборах они наши противники. И понес их за поведение на последних выборах: выставили кандидатов как раз там, где для нас (LP) каждый голос был дорог, и в результате проскочил тут тори, там либерал.

Я не стал с ним спорить. Да и как спорить? В КПВ - 30 тысяч (и то, как говорится, кто их считал!), а Хейворд представляет 10 миллионов. Доказывать ему, что они большие и лучшие борцы за социализм, бесполезно и. оскорбительно. Потому, что он искренне считает себя лучше их в этом смысле, нужнее, надежнее, сильнее. Ему ни с какой стороны компартия в Англии не нужна. Вот он собирается на Кубу по приглашению Дортикоса, добился посылки Микардо(левый лейборист) наблюдателем на съезд Румынской компартии. Он встречался с Берлингуэром, когда тот приезжал к Голлану. То есть он хочет иметь дело с реальными величинами. На остальное у него нет времени.

Говорил, что в Кенте у него от родителей осталась ферма. Он приспособил ее под дачу. Пригласил съездить, когда появимся в Англии вновь.

Рассказывал о своей поездке в Чили (еще при Альенде), крыл матом британское посольство в Сантьяго и вообще всю английскую дипломатическую службу, которую обещал всю разогнать, когда будет у власти.

Он яростный и немного отчаянный, хотя хитрый англичанин в его характере ни на секунду не выпускает его из своих рук. Во всем он ищет реальную выгоду, иначе - «несерьезно». Он никогда не позволяет фамильярности (к которой мы, советские, склонны, как только атмосфера принимает дружеский оттенок). Но он естественен и без всяких протокольных предрассудков. Быстрый и практичный умом. со своим рыжим пробором и не классически английским лицом.

Сложившиеся отношения с ним - нечто совершенно необычное и, казалось бы, немыслимое между коммунистами и социал-демократами. Как далеко мы ушли за последние годы от сталинских табу. Но, увы! Это касается, хотя и реальной, но закулисной стороны политики. А для миллионов наших партийных активистов и «ученых» (типа Трапезникова) - все стоит на месте. Достаточно взять любую «солидную» книжку о социал-демократии издания 1974 года.

В воскресенье 1 декабря - совсем свободный день. Рано выехали с Мишей: Сити, Флит-стрит, дракон на границе Сити, где до сих пор королева, проезжая платит 1 пенни пошлину; собор Святого Павла Христофера Рени, зашли внутрь послушали службу; окраины Лондона, старый вокзал, библиотека Маркса, где работал Ленин, на пустынной маленькой площади, а рядом XVI века каменная поилка для лошадей. Воскресная ярмарка.

Гринвич - въезд в эту деревню: огромная зеленая лужайка, а посредине одно ветвистое дерево, по ее периферии ряды домов, разноцветные, островерхие. Прямо лубочная картинка с гостиничной стены. Парк вверх к обсерватории. Старые ее здания. И главное - где меридиан!

И часы с 24-мя делениями - те, что дают ориентир для всего мира - гринвичское время! Это - Англия!

Обсерватория стоит на холме. Вниз к Темзе широкая «лужайка». На самом холме памятник Вольфу - завоевателю Канады: «от благодарного канадского народа». Это тоже Англия.

Внизу за лужайкой королевский военно-морской колледж: старинный дворец.