Читаем Совместный исход. 1974 полностью

Арбатов получил проходной балл в Отделении экономики и уже, почитай, академик. Фантастическая карьера: в 1962 году Пономарев ему предложил должность младшего референта в нашем Отделе. А теперь он депутат Верховного Совета, член Ревизионной комиссии КПСС, академик, один из приближенных Генерального. Не то что завидую. На фоне общественного разврата Арбатов даже много лучше других. Другие-то совсем уж прохвосты и маклеры возле науки, в грязной куче которых затерялись «отдельные, настоящие» ученые, получающие свои 2-3 балла в первом туре и выбывающие из игры.

С Б.Н.'ом имел такой разговор.

- Я по другому делу, - говорит мне, - имея в виду «свою» статью. Хочу с Вами посоветоваться. Как мне быть? Ведь, вероятно, на место Демичева будут двигать Зимянина. Я - за. Но кого тогда на «Правду»? Могут предложить Загладина. Я, конечно, не могу возражать. Но давайте взвесим и с точки зрения Отдела, и с точки зрения - хорошо ли это вообще.

- Что Загладин справится, - говорю я, - в этом нет сомнений. Что он согласится - тоже. Но, во первых, почему вы думаете, что будут двигать обязательно Зимянина в секретари ЦК. А почему бы - не Абрасимова, который, как Вы хорошо знаете, ехал из Парижа именно на это место. И у него довольно сильные тылы.

- Нет, нет. Ну что Вы! Это же полный невежда. Зимянин-то не бог весть какой грамотный. А этот уж совсем. Правда, апломбу у него много. И очень нахальный, претенциозный. Но его не все хотят. Я, например, знаю трех членов ПБ, которые будут решительно против (и стал считать по пальцам, но не вслух).

Я не боюсь, что Загладин сорвется, - продолжал я. Он достаточно уже авторитетная фигура, чтобы там не он приспосабливался, а к нему приспосабливались. И к тому же при внешней решительности, очень осторожен в главном.

- А здоровье?

- Оно перекрывается феноменальной работоспособностью и любовью «делать дело», умением делать все быстро, не откладывая. По уровню знаний, образованности и умению писать он стоит дюжины Зимяниных. А если где и споткнется, у него есть на кого опереться: Андрей Михайлович (Александров-Агентов).

- Это да!

- Впрочем, в этом и слабость его. Так, когда с ним разговариваешь, вроде приличные взгляды. Но стоит Александрову вмешаться, как Загладин будет писать «то, что нужно», не успев даже подумать - рука будет нестись впереди мысли.

- Это тоже правда!

- А для Отдела, - продолжал я, - уход Загладина - потеря невосполнимая. Никто его заменить не сможет: ни по репутации у братских партий, ни по связям, ни по умению работать «с друзьями», ни по многоязычию и влиянию на собеседников, по умению нужным образом сходиться с кем нужно.

- А Жилин?

И тут я выложил про Жилина все, оговорившись, что долго молчал, потому что боялся быть неправильно понятым. И о том, что он года два уже ничего практически не делает, сам пером не водит (и возвел это в теорию), а разглагольствует перед консультантами, которые сдают полуфабрикат или даже просто сырье замам. Загладин так его любит, что ночами готов сам за него работать, лишь бы не подвести. Авторитет он среди консультантов растерял окончательно - и своими пьянками, а главное - своим циничным бездельем. Мы были друзьями. Но отношения именно на этой почве безвозвратно испортились. И я даже подумываю о том, чтобы отказаться от консультантской группы, потому что общаться с Жилиным я просто не могу физически. Он мне отвратителен.

Б.Н. слушал молча. Временами поддакивал или делал вопросительную мимику.

«Объяснение» не закончилось, так как позвонил Александров и Б.Н. помчался, как я понял, рассказывать ему о книжке Дэвидсона про Брежнева.

Читаю второй раз «Бесов» Достоевского. Тридцать лет спустя. Первый раз читал, когда учился еще в школе. И был ошеломлен тогда. А теперь упиваюсь не сюжетом, а языком. Какой язык! Боже ты мой! Каждую фразу хочется по десятку раз перечитывать и запомнить. И думаю - это самое язвительное сочинение Достоевского. Каждый оборот речи идет на нескончаемом издевательстве и иронии.

5 декабря 74 г.

С 29 ноября по 3 декабря был в Лондоне. Произошло то, о чем думал, что воображал в течение десятилетий, с тех пор, как еще в детстве увидел в старой дореволюционной «Ниве» портрет Байрона и никак не мог понять, почему его имя пишется через «y» (Byron): тогда уже, на уровне рощинско-аристократической гувернантки я «знал» французский язык, об английском до университета понятия не имел.

Поездка в КП Великобритании для «согласования» позиций по Будапештской встрече. Визу дали только поздно вечером 28-го, а утром мы вылетели из Шереметьево.

Далее я «телеграфно» буду обозначать цепь событий, потому что описывать каждое с комментариями - на неделю работы.

«Первый класс», который Джавад выбил из Управления делами ЦК в расчете на красный ковер у трапа в Хитроу. Но не было не только ковра, не было и встречающих. Нас не ждали (из-за виз), на всякий случай послали в аэропорт Мишу Соболева (занимается в посольстве межпартийными связями) - очень милый человек.