Читаем Совиная башня полностью

Следы уводили с дороги в лес. Вячко долго плутал между деревьев, выдохся от усталости, но не сбавлял шаг, только дивился, как быстро двигались фарадалы с тяжёлой ношей.

И куда больше Вячко поразило, что вольные дети похитили его товарищей. Фарадалы всегда забирали золото и коней, а не людей.

Впереди показался наконец просвет.

Рычали взволнованные голоса, звенели гневом и нетерпением.

Посреди небольшой поляны, между покосившихся шатров и редких костров собрались люди. Их было мало – человек пятнадцать, может, двадцать, и трое из них были детьми.

В центре стояла старая женщина. Фарадалка. Платок упал с её головы, седые волосы растрепались. Она попыталась ухватить Зуя за чёрную бороду, и он закричал, вырвался и осыпал старуху проклятиями. Двое мужчин не смогли удержать его на месте, и старуха разразилась руганью на смеси фарадальского и ратиславского.

Нигде не было видно Синира.

Старуха обхватила Зуя руками за голову, и мужчину вдруг сотрясла судорога, изо рта пошла пена, и он обмяк в руках разбойников. Дружинника бросили на землю, словно тряпичную куклу, и фарадалы тут же скрылись за одним из шатров. Они вернулись вместе со Скриниром. Скренорец был без сознания, и невысокие щуплые фарадалы прогибались под весом рослого воина, его длинные рыжеватые косы волочились по снегу, по бороде текла кровь.

Седая фарадалка присела перед скренорцем, приподняла его голову, заглядывая в лицо, и сплюнула со злобой в сторону. Она закричала что-то сердито, замахала руками, словно птица.

Синира бросили на землю рядом с Зуем.

Вячко медлил, оставаясь в тени. Что он один мог сделать против десяти человек?

Если он умрёт, в его смерти не будет ни смысла, ни славы. Он подведёт брата, всю Ратиславию подведёт. Но если оставит своих людей умирать, то кто пойдёт за ним дальше?

Нужно было быстрее решать.

Вячко заскрипел зубами от ярости. Он знал, что поступает глупо, но никак нельзя было иначе.

И потому он вышел из укрытия, пошёл медленно, тяжело, как на плаху. Фарадалы, увлечённые ссорой, не сразу его заметили. А когда старшая из них увидела княжича, то обмерла на месте.

– Пламя, – выдохнула она.

Вольные дети разглядывали княжича со смесью восхищения и ужаса, точно пред ними предстало божество, но мужчины всё равно оголили оружие.

Их было слишком много. Вячко не былинный богатырь, ему не раскидать десяток человек голыми руками. Голос подвёл, когда он попытался заговорить, из груди вырвался лишь невнятный хрип. Вячко сдержал кашель, справился со сковавшим горло страхом и произнёс негромко:

– Отдайте моих людей.

Рассеянно, будто позабыв о пленниках, телепта бросила быстрый взгляд на Зуя и Синира.

– Они уйдут, когда смогут. Наверное, – произнесла она. – Они мне не нужны. Ты нужен.

Фарадалы позади старухи сделали шаг вперёд, спросили о чём-то телепту, и только тогда Вячко узнал её: это была Годявир, табор которой ограбил рдзенский чародей.

Старуха выхватила нож из-за пояса и взмахнула им в сторону помощников.

– Дубины! Конечно, это он. Я велела вам притащить рыжего. Рыжего!

– Они все в шапках были! – вскинул руки бородатый фарадал. – Мы взяли тех, что сильнее. Ты говорила, будет великий воин. Эти, смотри сама, какие здоровые, сильные, коню шею свернут. А этот щуплый, – он махнул рукой в сторону Вячко.

Княжич гордо вскинул голову. Он был юн и ýже в плечах, чем взрослые мужи. Но и это могло быть преимуществом, ловким юрким воришкам-фарадалам об этом ли не знать?

– Ты телепта этого табора, – заговорил Вячко. – А я веду этих людей и в ответе за них. Поэтому, если ты хочешь заполучить меня, сначала отпусти их.

Годявир щурила чёрные глаза, разглядывая княжича.

– Такой молодой, а за тобой идут могучие воины. Кто ты? Боярин? Княжич?

Значит, она его не признала.

– А это имеет значение? Моя семья богата. Если тебе нужно от меня золото, ты его получишь, но не могу обещать, что после этого тебя и всех твоих людей не вздёрнут на суку.

Улыбаясь, Годявир провела пальцем по лезвию ножа.

– Мне не нужно твоё золото, – сказала она наконец. – Только ты сам.

– Что именно от меня требуется?

– Ты сам, – повторила старуха.

Ни улыбка её, ни слова Вячко не понравились.

– Взять его, – процедила Годявир.

И прежде чем Вячко схватился за меч, старуха приставила нож к шее бесчувственного Зуя.

– Не стоит, – оскалилась она.

«Сука, сука!»

Рука точно обрела собственную волю, вцепилась с силой в рукоять меча. Вячко едва смог заставить себя отбросить меч в сторону, и тут же один из фарадалов подобрал его.

Двое схватили Вячко за руки, третий приставил к спине его собственный меч. Вячко не сопротивлялся, пошёл послушно с показным равнодушием.

Женщины и дети затихли, они смотрели на Вячко с восхищением и страхом, словно знали о нём больше, чем он сам.

Вячко подвели к корыту, пнули под колени, заставляя встать на колени. Это была… плаха.

Воин не должен испытывать страх перед смертью, но ноги подкосились от слабости.

«Вырывайся, убегай!» – кричало всё внутри.

Но он стоял на коленях, склонившись над корытом послушно, как жертвенный баран.