В особенности это относилось к народам Центральной Азии. Когда русские появились в северных областях, принадлежащих ныне территории Казахстана, Киргизстана и Туркменистана, большинство населения здесь составляли кочевые племена. Не было и настоящего государства, все население разбивалось на кланы с непрочными связями. Население южных территорий – современного Узбекистана и Таджикистана – было оседлым, однако из-за того, что на протяжении многих веков они жили в полной изоляции от внешнего мира, развитие общества во многих областях существенно затормозилось. Это и послужило причиной того, что феодальные ханства Хива, Коканд и Бухарский эмират, на территории которых находится современный Узбекистан, стали легкой добычей для русских солдат. Как кочевники, так и выходцы из Центральной Азии по большей части были мусульманами. Согласно традиции, на улицах Самарканда и Бухары женщины имели право появляться только с покрытыми головами, и среди этих кочевых племен широкое распространение получило многоженство. В IX в. Бухара и Самарканд – важнейшие центры науки и культуры, но когда здесь впервые появились русские, период расцвета знаний уже остался позади: к этому моменту в Центральной Азии мало кто умел читать, а оставшиеся школы занимались в основном религиоведением.

На протяжении многих веков Среднюю Азию покоряли различные народы, начиная от персов и греков и заканчивая монголами, арабами и турками[3]. Постоянные нашествия были ценой, заплаченной населением Центральной Азии за свое местоположение между Востоком и Западом. Зато именно благодаря ему период шелковой торговли между Азией и Европой ознаменовался возникновением и расцветом городов Центральной Азии.

Однако во всей истории не было такой внешней силы, которая бы оказывала столь мощное и систематическое влияние на жизнь и быт народов Центральной Азии, как советская власть. Во времена царизма русские в основном интересовались лишь экономическими выгодами, такими как, например, организация хлопковых плантаций или контроль над центральноазиатскими рынками, в связи с чем они практически не вмешивались в жизнь местного населения. Бухарскому эмиру позволялось сидеть на своем престоле до тех пор, пока он выполнял указы русских. Однако советское правительство ставило перед собой гораздо более амбициозные цели: превратить утопию в жизнь. В течение нескольких лет народностям Центральной Азии пришлось шагнуть от традиционного кланового общества прямиком к обществу развитого социализма. Менять нужно было все – от алфавита до роли женщины в обществе – и по мере необходимости даже применять силу. Во время этих кардинальных перемен Центральная Азия, по сути, исчезла с карты мира. В советские времена значительная территория этого региона была герметично закупорена от приезжих.

Какой же след оставила советская власть на всех этих странах, городах, жителях и природе? Каким из остатков коренной культуры, предшествовавшей советским временам, все же удалось выжить? И наконец, самый главный вопрос: как обстоят дела в Туркменистане, Казахстане, Таджикистане, Киргизстане и Узбекистане сегодня, после распада Советского Союза?

Со всеми этими вопросами в блокноте я садилась на самолет, летевший рейсом в Ашхабад. Я решила начать свое путешествие именно с Туркменистана, будучи уверена в том, что мне наверняка придется там задержаться. При наличии жесткого визового режима ежегодный приток туристов в страну составляет всего несколько тысяч. Для иностранных журналистов вход сюда закрыт, а за теми немногими, которым удалось получить аккредитацию, установлена слежка сутки напролет. Во время подачи документов на визу я представилась студенткой, что само по себе не было полным враньем, потому что я продолжала числиться в университете Осло. После многомесячной переписки с турагентством по электронной почте, всего за 14 дней до вылета, я получила наконец приглашение. Только тогда мне представилась возможность забронировать билеты и начать готовиться к поездке.

В течение нашего ночного перелета нам постоянно приходилось переводить стрелки на час вперед. Солнце с восточной стороны заалело, когда самолет снизил скорость и начал посадку. Едва только шасси коснулись земли, как все пассажиры тут же синхронно отстегнули ремни безопасности. Экипаж уже давно решил держаться подальше от происходящего, поэтому, когда человек в кафтане вдруг, пошатываясь, появился в проходе в поисках своей ручной клади, ругать его никто не стал. Сквозь овальное пластиковое окно я разглядывала новый терминал из белоснежного мрамора, посверкивавший в лучах утреннего солнца.

Никогда в жизни я не чувствовала себя так далеко от дома.

Мраморный город