А теперь нет уже и первого президента. Два года спустя после того, как деревня была уничтожена, он скончался. Его преемник-стоматолог отдал приказ закупорить кратер, однако до сих пор ни одна лопата не поднялась зарыть Врата Ада, и метан продолжает сочиться через тысячи мелких отверстий из своего бесконечного, неисчерпаемого подземного источника.

Меня обнимает сумрак. Все, что удается разглядеть, – это танцующие огоньки и бурлящий бесцветный газ, накрывший кратер целиком, словно колпак. Я понятия не имею, где сейчас нахожусь. Спустя некоторое время все же понемногу начинаю различать гальку, скалы, звезды. А вот и дорожная колея! Пройдя по ней сто, двести, триста метров, дальше я продвигаюсь уже на ощупь, медленно и осторожно.

На расстоянии газовый кратер выглядит в какой-то мере привлекательно: тысячи расплавленных лав, сливаясь вместе, образуют продолговатый оранжевый овал. Медленно продвигаясь вперед по колеям, я натыкаюсь на чьи-то следы. Они разбегаются во все стороны; их здесь огромное количество, и они практически ничем друг от друга не отличаются: свежие, глубокие, есть еще влажные и уже подсохшие; стертые, размытые. От звезд, которые подобно светлячкам роятся на небосводе, спасенья нет. Увы, я не Марко Поло, а всего лишь путешественница из XXI века, способная выйти на правильный путь разве что с помощью GPS на мобильнике. Но мой iPhone мертвецом лежит в кармане брюк, да и просить о помощи мне здесь не у кого. Даже если бы батарейка была заряжена и присутствовала мобильная связь, здесь меня все равно некому было бы искать. В пустыне нет ни названий улиц, ни указателей, по которым можно хоть как-то сориентироваться.

Два огонька прорезают ночную тьму. Громко ревет мотор, мне навстречу движется машина. За темными окнами угадываются фуражки, униформа. Меня заметили? В припадке паранойи мне начинает мерещиться, что за мной уже приехали. Ох, зачем, зачем я оказалась здесь, в этой стране, одной из самых закрытых в мире? Несмотря на то что все это время я старалась следить за каждым сказанным словом и никому не сообщать об истинной цели своего визита, они наверняка давно уже обо всем догадались. Подумайте сами, ну какой студент забредет в подобное место на экскурсию, да еще и в одиночку? Все кончено, один легкий толчок – и мое обугленное тело навсегда исчезнет здесь, в этой кипящей преисподней.

Ослепив меня светом, фары исчезают с такой же скоростью, с какой появились.

Наконец я делаю нечто благоразумное. Облюбовав самый высокий откос из попавшихся на глаза, я заныриваю в серый сумрак и карабкаюсь на его вершину. Если смотреть отсюда на Врата Ада, они похожи на светящуюся пасть. По всем направлениям от кратера тянется пустыня, напоминающая меланхоличное лоскутное одеяло. В какой-то миг мне начинает казаться, будто я – единственный живой человек в этом мире. Мысль довольно странная, однако все же бодрит.

Мой взгляд падает на костер, на наш маленький костерок, и вот я уже спешу к нему.

Люди подземелья

Выход 504. Должно быть, ошибка. У всех остальных номера начинались с цифры 2: 206, 211, 242. Может я забрела не в тот терминал? Или, еще хуже того, не в тот аэропорт?

Аэропорт Ататюрк в Стамбуле – это место встречи востока с западом. Проходящие через него пассажиры представляют собой диковинную солянку: здесь и держащие курс на Мекку паломники, и загорелые шведы с полиэтиленовыми пакетами, в которых лежат бутылки беспошлинной водки «Абсолют», и бизнесмены в деловых костюмах массового пошива, и шейхи в белых мантиях, сопровождаемые женщинами в черном, несущими сумки, доверху набитые предметами эксклюзивного европейского дизайна. Ни одна авиакомпания в мире не летает в такое количество стран, как Турецкие Авиалинии, и те, чей путь пролегает в столицы с экзотическими названиями, уж точно могут рассчитывать здесь на пересадку. Турецкие Авиалинии летают и в Кишинев, и в Джибути, и в Уагадугу, и в Усинск. А также в Ашхабад, куда я как раз сейчас и направляюсь.

И вот в конце длинного коридора появляется долгожданная цифра 504, однако мне начинает казаться, что чем ближе я к ней подхожу, тем дальше она от меня отдаляется. Толпа редеет, и вот наконец в конце терминала я остаюсь одна. Этот терминал расположен в самом дальнем углу аэропорта Ататюрк, и, судя по всему, здесь повезло побывать лишь единицам. В самом конце выхода виден широкий эскалатор. Взбежав по его ступенькам, я оказываюсь в мире ярких косынок, коричневых шляп из овчины, сандалий и кафтанов. Хотя нужно заметить, что в своей ветровке и кроссовках я единственная, кто выделяется из толпы.