Читаем Совьетика полностью

Его любимым пабом был «The Barge Inn” на Шарлемонт -стрит. Пьяным он не выглядел никогда – просто начинал долго рассуждать на абстрактные темы. Очень любил похвастаться тем, как он поразил американских ирландцев во время своей поездки в Америку тем, что указал им на параллели между борьбой ИРА (которую так многие из них поддерживали) и борьбой палестинцев (которых те же самые янки кельтских кровей считали террористами!) с израильской оккупацией. Это какими же дуболомами надо в первую очередь быть, чтобы понадобился аж австралиец для того, чтобы им на эти параллели указать!

Конор удивил меня прежде всего тем, что он сам настойчиво начал предлагать мне свою помощь – стоило мне только заикнуться, например, что мне надо куда-то доехать, как он тут же предлагал мне туда меня подвезти (я тогда еще жила в Майнуте). Или что-то починить, когда оно ломалось. Удивленная, я соглашалась – кто бы отказался, если человек, судя по всему, так искренне это предлагает? Взамен он тоже ничего не требовал. Но через некоторое время в него словно вселялся какой-то бес, и он начинал вопить, что все пользуются его добротой, сели ему на шею, потому что он такой безотказный (не только я, его родственники, например, тоже!), а ему надо заниматься своим компьютером, а мы все ему мешаем… Я обижалась – позвольте, сударь, но я вовсе не просила Вас о помощи, Вы сами изо всех сил ко мне с нею набивались!- и уходила. А через некоторое время он звонил мне, и все продолжалось по-старому. С ним было очень интересно разговаривать – он был такой умудренный жизненным опытом, какой-то меланхоличный и даже несчастный, а мне было одиноко, и мы снова собирались вместе и шли в его «The Barge”… «Ты там еще, чего доброго, сопьешься, в этой своей Ирландии!»- выразила мне беспокойство мама по телефону.

Things have derailed когда к Аните приехал на 5 дней ее бойфренд из Голландии. Она попросила меня на это время «куда-нибудь съехать» из комнаты… «У тебя же так много здесь друзей!» – был ее аргумент. Друзей?! Ни одного из них, естественно, я о таком попросить не могла. Кроме Конора. У него было 3 спальни в доме, жил он один и обращался со мной ровно, по-дружески, плюс я обещала не отвлекать его от компьютера. «Я буду только ходить отсюда на работу и после работы – сразу спать – и все.»

Благие намерения… Конору и самому не хотелось, чтобы я просто сразу шла спать после работы. Ему хотелось оторваться от компьютера и поболтать!

Одно за другим, бутылочка красного вина… пара ирландских песен (он обожал петь «Only our rivers run free ”и делал это, несмотря на весьма небольшой голос, очень музыкально и задушевно)… как-то ненароком речь зашла о Голландии, и я, не стесняясь особенно в выражениях, высказала ему, что я о ней думаю, и почему мне так захотелось уехать оттуда именно в Ирландию. Но, как известно, «opposites attract ”, и Конор до хрипоты принялся доказывать мне, почему Голландия, по его мнению, прогрессивнее – потому что там в таком случае, какой приключился с ним в молодости, можно бы было сделать его подружке аборт! Естественно, его аргументы были безрезультатны.

– Штаны свои тебе надо было держать застегнутыми, а не аборты делать!- разозлилась я. I can be pretty bad tempered if а conversation comes close to some sensitive subjects. – Не думаю, что твоя бывшая жена в 16 лет сама на тебя бросилась!

Он покраснел и с жаром принялся мне доказывать почему-то, как важно быть раскрепощенным в этой области. Ну, сейчас, Конор, я сделаю из тебя отбивную!

– О да? – насмешливо протянула я. – Есть вещи, которые мне просто совершенно не нравятся, хотя ваши раскрепощенные «гламурные» журнальчики уверяют, что все женщины ну обязаны быть от них без ума. И никто не заставит меня поверить, что я ненормальная только потому, что мне не нравится то, что так настойчиво «рекомендует» какой-то там идиотский журнал!

– А давай попробуем? – неожиданно предложил он. – Спорим, что ты просто еще не встретила человека, умеющего … гм…

От такой наглости я просто онемела. А потом разозлилась до чертиков. Он что, надеется, что я сейчас в ужасе убегу от него, на ходу открещиваясь? На это и рассчитывает?

– А давай. Тоже мне, эксперт нашелся!

И вот так и произошло то, чего не должно было произойти…

– Ну, и как тебе? – спрашивал Конор каждые пять минут.

– Да так себе. Ничего такого особенного, – честно отвечала я.- Лучше бы не надо, а? Зря стараешься, ей-богу.

– Как же так? – искренне удивлялся он, словно была задета его профессиональная гордость. А я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Мне было ужасно щекотно. – А если вот так?…

– Да все так же…Слушай, скоро это уже кончится?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза