Читаем Соверен полностью

Удивление заставило меня обернуться.

— О, солдаты, стоящие в карауле, тоже имеют уши, и я приказал им передавать мне каждое ваше слово, — усмехнулся Редвинтер. — Вы нарушили приказ, согласно которому вам запрещено вызывать арестанта на откровенность.

— Это была самая обычная беседа, — растерянно пробормотал я.

— Вот как? — Редвинтер прожег меня взглядом. — Порой мне кажется, что вы преследуете некую тайную цель, мастер Шардлейк, и ваши заботы о заключенном вызваны отнюдь не только мягкосердечием, свойственным многим калекам. Если мои подозрения справедливы, берегитесь.

Обедая в трапезной в обществе Барака, я беспрестанно повторял про себя слова Редвинтера. За соседними столами люди торопливо утоляли голод, дабы безотлагательно приступить к сборам. В трапезной было даже шумнее, чем обычно: радость, охватившая всех в предвкушении отъезда, казалось, носилась в воздухе. Наверное, в аббатстве не было человека, которому не хотелось бы вернуться в Лондон, и осуществление этого желания близилось.

Слово за словом я прокрутил в памяти подробности недавней беседы с Бродериком. Вне всякого сомнения, я не позволил себе ничего крамольного. Об осторожности я никогда не забывал, хотя у меня и мысли не было, что Редвинтер приказал одному из караульных подслушивать. Скорее всего, он подкупил солдата. Поначалу я хотел сообщить сержанту Ликону о недостойном поведении одного из его людей, но, поразмыслив, решил, что в этом нет надобности. В любом случае я более не буду рисковать и вызывать Бродерика на разговоры.

— Как вы думаете, когда мы попадем в Лондон? — прервал мои размышления Барак.

— Для того чтобы добраться до Халла, потребуется дня три-четыре. А потом еще неделя плавания. Когда мы окажемся в море, многое будет зависеть от погоды. Но все равно на корабле мы доберемся быстрее, чем верхом.

— Всю эту неделю вас никто не тревожил, — задумчиво произнес Барак. — Может, неизвестный, который на вас покушался, решил-таки оставить вас в живых?

— Надеюсь, так оно и есть. Но, честно говоря, всю неделю у меня не было ни единой спокойной минуты.

— Слава богу, через неделю вся эта скверная история кончится, — заметил Барак. — Мы вернемся в Линкольнс-Инн и снова займемся привычными делами. Сейчас даже судейская тягомотина представляется мне желанной.

Сердце мое сжалось от радости.

— Так вы решили продолжать работать под моим началом?

— Ничего лучше мне не придумать.

— Когда мы приедем в Халл, я первым делом попытаюсь добыть места на корабле для Джайлса и Тамазин. Наверняка потребуется дать кое-кому взятку. Но, между нами, я могу себе это позволить. И Джайлс тоже.

— Спасибо, — тихо проронил Барак.

Спал я тревожно, ибо мысли о предстоящем отъезде, вкупе с доносившимися со двора криками и грохотом повозок, не давали мне покоя. С первыми рассветными лучами я поднялся и оделся, впервые после прибытия в Йорк натянув сапоги для верховой езды. Соседи наши тоже уже встали. Проходя через холл, я увидел как несколько клерков толпятся у очага, который один из них пытается зажечь. Холодно кивнув, я вышел во двор.

День обещал быть пасмурным и прохладным, небо сплошь затянула пелена туч. Барак стоял на крыльце, озираясь по сторонам. Двор выглядел непривычно пустым. Загоны для скота исчезли, так же как и их обитатели.

— Вот и кончились последние славные денечки аббатства Святой Марии, — изрек Барак. — Я слышал, король приказал уничтожить уцелевшие витражные окна и снять с церкви крышу.

Я поглядел на церковь, шпиль которой снова терялся в тумане, и вспомнил беднягу Олдройда.

Позавтракав, мы пошли забрать лошадей. Плотники снова были при деле — они разбирали павильоны. Я с сожалением подумал о том, какая пропасть средств и усилий затрачена на эти ненужные сооружения. Королевские слуги бережно заворачивали в непромокаемую ткань огромный гобелен, посверкивавший золотыми листьями. Длина гобелена составляла не менее сорока футов, и для того, чтобы свернуть его, потребовалось четыре человека; солдаты стояли рядом, охраняя бесценную вещь. Около распахнутых дверей церкви царила невероятная суета. Люди выводили своих лошадей и присоединялись к небольшим группам, тут и там собиравшимся во дворе. Войдя внутрь, мы оказались в толпе владельцев лошадей, сновавших туда-сюда вдоль рядов стойл. По большей части скакуны уже были оседланы. Навстречу мне попался сержант Ликон.

— Вы тоже отправляетесь сегодня? — спросил я.

— Да, если найду свою лошадь.

Вдруг кто-то бесцеремонно толкнул меня в спину, заставив сердито обернуться.

— Дорогу свите королевы!

Несколько придворных, окруженных слугами, которые расчищали им путь, вели к дверям своих лошадей. Я заметил среди них Франциска Дерема. Он тоже меня увидел и наградил издевательской улыбкой. Когда придворные прошли, мы с Бараком продолжили поиски.

— Осторожнее, сэр, осторожнее! — донесся до меня знакомый женский голос.

Впереди я увидел Дженнет Марлин. Какой-то молодой придворный пытался успокоить свою лошадь. Животное, как видно, испугавшись толпы и шума, закидывало голову и ржало, угрожая задеть копытами мистрис Марлин. Барак выступил вперед.