Я невольно вздрогнул, ибо слова эти колокольным звоном отдались у меня в мозгу. Перед мысленным взором возникли строчки парламентского акта: «Он был рожден на землях, принадлежавших его отцу, и посему законность его происхождения не вызывает сомнений». Так в «Titulus» говорилось о Ричарде III. У меня перехватило дыхание. Подобная фраза могла означать — кто-то из братьев или сестер короля не мог похвастать столь же незапятнанным происхождением. Над ним тяготело подозрение в незаконнорожденности.

— Брат Шардлейк? — донесся до меня обеспокоенный голос Уотерса. — Вам нехорошо?

— Нет, что вы. Я чувствую себя превосходно.

— Брат Шардлейк слишком ушел в себя, — со смехом заметил Джайлс.

— Простите, я и в самом деле задумался. Видите ли…

Крики и топот бегущих ног, долетевшие со двора, заставили меня смолкнуть.

— Что там происходит?

Джайлс и Уотерс, недоуменно переглянувшись, устремились к дверям. Мы с Бараком тоже обменялись взглядами. Я вздрогнул, ибо шум напомнил мне страшное приключение в церкви, которое я пережил прошлой ночью.

— Пойдем поглядим, что там такое, — предложил Барак.

Мы спустились во двор замка. Слуги и клерки, не обращая внимания на дождь, уже толпились там. Солдаты, выбегая из караульного помещения, устремлялись прямиком к возвышению, на котором стояла сторожевая башня. У подножия этой башни валялась бесформенная куча костей, перевитых цепями.

— Скелет Эска сорвался, — перекрестившись, сказал мастер Уотерс. — Ветер сбросил его вниз.

Солдаты принялись собирать кости, дабы не оставить ни одной на поживу охотникам за реликвиями.

— Как странно, что это произошло именно во время визита короля, — вполголоса произнес Ренн и многозначительно вскинул бровь. — Жители Йорка наверняка сочтут подобное совпадение дурным знаком.

Глава двадцать восьмая

Час спустя я уже объяснял Малевереру, каким образом Бродерик ухитрился добыть яд. Выслушав меня, он покачал головой и отрывисто рассмеялся.

— Богом клянусь, голова у вас варит неплохо, — заявил он, пристально глядя на меня и, по своему обыкновению, теребя в пальцах конец длинной бороды. — Значит, Бродерик сумел перехитрить этого болвана Редвинтера.

Малеверер вновь издал короткий хриплый смех.

— Когда об этом станет известно, Редвинтер мигом лишится своей репутации опытного тюремного надзирателя. Я приказал ему не выходить из своей комнаты. Ну, раз мы выяснили, что он здесь ни при чем, думаю, можно позволить ему выйти из заточения. Вы оказали ему немалую услугу, брат Шардлейк.

— Долг служителя закона — опровергать несправедливые подозрения. Даже если они тяготеют над таким человеком, как Редвинтер.

Улыбка, игравшая на губах Малеверера, превратилась в косую усмешку.

— Э, сэр, я вижу, вы большой любитель громких фраз. А я, признаюсь, не жалую напыщенных педантов.

Я счел за благо промолчать. Малеверер отвернулся и уставился в окно, наблюдая, как работники во дворе при помощи веревок укрепляют шатры, едва не поваленные ветром. Я украдкой разглядывал его угрюмое широкое лицо, размышляя про себя о том, что у этого неумолимого и грубого человека тоже есть свое уязвимое место. Тень подозрения в незаконнорожденности омрачила всю его жизнь. Странно было думать о том, что этому надменному вельможе доводилось слышать за своей спиной издевательский смех.

— При такой погоде шатры долго не простоят, — сквозь зубы процедил Малеверер. — Этот чертов шотландский король не торопится.

— О том, прибудет ли он, по-прежнему ничего не известно, сэр?

— Вас это не касается, — отрезал Малеверер. — Я прикажу Редвинтеру вернуться к своим обязанностям, — сменил он тему разговора. — А вы, как и прежде, не оставляйте Бродерика своими попечениями. Каждый день навещайте его хотя бы один раз. Слышите, каждый день! Наверняка он не отказался от намерения покончить с жизнью и придумает что-нибудь еще.

Малеверер задумчиво посмотрел на меня.

— Если Бродерик отравил себя сам, значит, единственный человек, которого действительно пытались убить, — это вы.

— Судя по всему, так оно и есть.

— Смотрите не пренебрегайте моим распоряжением и ни на шаг не отпускайте от себя вашего шалопая-клерка. А теперь идите.

Он махнул рукой. И я, поклонившись, вышел за дверь. После этого разговора я лишь укрепился в своем решении ничего не говорить Малевереру о ночном свидании королевы и Калпепера — этот человек не вызывал ни малейшего доверия. К тому же у меня было немало случаев убедиться в его неприязни. Вне всякого сомнения, он не упустил бы случая подложить мне свинью.

Выйдя во двор, я заметил, что ветер немного стих. Барак ждал меня у крыльца. Проходя мимо павильонов, я различил знакомую круглую фигурку в развевающейся длинной мантии. Это был мастер Крейк.

— У нас есть возможность разгадать еще одну загадку, — шепнул я Бараку.