Читаем Сотник Лонгин полностью

Юл без раздумий последовал этому совету и вскоре забрызгал семенем добрую половину спальни. Вошедшая с подносом в руках служанка так была потрясена этим зрелищем, что в нерешительности остановилась на пороге комнаты.

– Что встала? – прикрикнула на нее Юлия. – Не видела голого мужчины?

– Простите, госпожа, – сказала служанка и, оставив поднос, поспешно удалилась.

Юл вернулся в постель, наполнил кубки вином и, передав один Юлии, залпом осушил второй и тотчас снова наполнил его. Обнаженная женщина не притронулась к вину и злобно глядела на своего любовника, который что-то без умолку говорил и смеялся собственным шуткам.

– Чего прискакал ни свет ни заря, жеребец? – мрачно осведомилась она.

– Ты что, Юлия, какая муха тебя укусила? – покосился на нее Юл. – Я просто захотел тебя… увидеть. Разве тебе было плохо со мной?

– Хорошо, – улыбнулась Юлия. – Особенно в тот момент, когда ты меня поставил на четвереньки… Между прочим, я дочь Кесаря и сама решаю, когда и с кем…

Юл изменился в лице, он побледнел, затем побагровел:

– Прости. Я плохо помню, как вообще пришел к тебе. Все было как в тумане!

– Ты что, больной? – покосилась на него Юлия. – А еще консулом был…

– Нет, – как бы неуверенно проговорил Юл и уперся совершенно бессмысленным взглядом в покрытый лепниной потолок спальни. – Я в своем уме, но иногда… Я только тебе открою эту тайну. Я слышу голос… своего отца. Он зовет меня.

– Отца? Марка Антония? – переспросила она, как будто у Юла было несколько отцов. – Да когда он уехал в Египет к своей царице, ты был еще совсем сопляк, под стол пешком ходил!

– Не напоминай мне об этой мерзкой женщине, – неожиданно вспылил Юл, и его лицо перекосилось от гнева. – Это она и твой папаша сгубили моих родителей…

Юлия, заметив его взгляд, совершенно безумный, перепугалась не на шутку, но вида не показала и тихо заметила:

– Между прочим, мой папаша сделал тебя консулом… Впрочем, ты прав, – согласилась она, и адским пламенем вспыхнули ее глаза. – Этот человек не только твоим родителям, но и мне и моей матери искалечил жизнь. Он пустил меня по кругу. Сначала подарил одному своему наследнику, потом другому, третьему… Я стала разменной монетой в его политике. У меня не меньше причин для ненависти к нему, чем у тебя.

– Мой отец, – продолжал Юл, не слыша слов своей подруги,– не обрел покоя, хоть прах его и предан был земле. Его тень блуждает во мраке преисподней и жаждет мщения… Помоги мне, Юлия, – сказал он и схватил свою подругу за руку. – Помоги мне!

– Мне больно, – пискнула женщина, вырвав свою руку из его железной клешни. – Что ты задумал?

– Ты ничего не знаешь, – с лихорадочным блеском в глазах говорил Юл. – Сегодня раболепный сенат во главе с плешивым Корвином преподнес твоему старику титул «Отца Отечества». Какой позор! Как эти люди пали! Мой отец… Мой бедный отец. Он ждет… А его враг торжествует и с каждым днем становится только сильнее. Когда? Когда настанет время мщения? – вскричал он вне себя от вновь нахлынувшей ярости.

– Тише, Юл. Тише, – сказала Юлия, в глазах которой блеснул испуг. Она, проворно вскочив с постели, бросилась к дверям и выглянула в атриум, оглядываясь по сторонам, потом вернулась и села на ложе. – Не время и не место говорить об этом. Ты ступай, Юл. Ступай.

Месяц спустя

Первые погожие деньки… Солнце дарит земле свое нежное тепло. Дождливая италийская зима отступает под натиском пришедшей весны. Трава пробивается навстречу солнцу, покрывая густою зеленью парки и сады большого Города. Одеваются листвою величественные платаны. Весело журча, проворно течет по мелким камешкам ручеек. Лакает воду пушистый черный щенок с белым пятнышком в виде звезды на грудке. Девушка держит его на поводке и, затаив дыхание, слушает свою молодую служанку, которая безудержно, словно пташка, щебечет:

– В первый раз это бывает больно, а потом раз за разом привыкаешь, чтобы, в конце концов, обрести источник огромного наслаждения, особенно, если мужчина нежен с тобой, но так бывает не всегда… – вздохнула рабыня. – Однажды я была отдана одному гладиатору, который выступал на арене и не проиграл ни одного поединка. Он был жесток со мной и заставлял меня делать мерзкие, отвратительные вещи. По счастью, этого варвара вскоре убили на арене. Но, госпожа моя, Юнона вам уготовила счастье в браке с римлянином патрицианской крови.

– Он староват, правда, – вздохнула девушка, поглядывая на золотое колечко, которое блестело на тонком пальчике ее левой руки.

– Мужчина и должен быть старше, – уверенно заявила служанка. – Юнец, у которого еще молоко на губах не обсохло, – у него только одни глупости на уме, а человек в возрасте думает, как бы создать семью и завести детей… А дети – это цветы жизни. Величайшая радость. Правда, боги лишили меня счастья материнства, выкинув из утробы недоношенное дитя. Но у вас, моя госпожа, будет много детей. Я молюсь за вас Юноне и Матери Богов Кибеле! С будущим мужем вы непременно обретете счастье…